— Передача завершена, — щёлкнул он, его голос, резкий, был как звук затвора. Он взмахнул крыльями, растворяясь в дыму, его броня сливалась с багровым небом.
Саундвейв, получив данные, активировал коммуникатор, его голос, холодный и механический, прозвучал:
— Мегатрон, Саундвейв докладывает. Автоботы готовят корабль "Ковчег" для исхода. Цель: Аллспарк. Координаты ангара переданы. — Его оптика вспыхнула, а голограмма "Ковчега" мигнула, как будто предвещая бурю. Камера показала его фигуру: тёмная, угловатая, окружённая тенями, его кассетный отсек гудел, как сердце его шпионской сети.
Сцена сменилась: Мегатрон, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами, стоял на командном посту в разрушенной башне. Его красная оптика, пылающая, сузилась, когда он получил сообщение. Его лицо, покрытое шрамами, искривилось в мрачной усмешке, а клинок, сжимаемый в руке, отразил багровый свет.
— Аллспарк… — прорычал он, его голос, низкий и ядовитый, был полон жадности.
— Автоботы хотят сбежать? Я раздавлю их мечты и заберу их свет! Саундвейв, готовь удар. — Его кулак сжался, металл затрещал, а его оптика, сияющая, отражала голограмму "Ковчега", как добычу, на которую он уже нацелился.
Камера показала шпионские действия кассетников: Рэведж, крадущийся в вентиляции, его когти бесшумно скользили, а оптика фиксировала каждый шорох. Лазербик, парящий в небе, его крылья рассекали дым, а оптика сканировала ангар. Их движения, точные и хищные, были как танец смерти, а их данные, передаваемые Саундвейву, плели сеть, готовую захлопнуться над автоботами. Пепел, кружившийся в воздухе, сиял в их оптике, а гул "Ковчега", далёкий, но нарастающий, был как сердцебиение их добычи.
Камера поднялась, показывая панораму: Иакон, горящий и расколотый, его улицы тонули в дыму, а Разлом в небе пульсировал, как зловещее око. Саундвейв, его фигура в башне, окружённая голограммами, был как паук в центре паутины. Рэведж и Лазербик, их брони мелькающие в тенях, были его глазами и ушами. Мегатрон, его силуэт в командном посту, излучал ярость, а "Ковчег", скрытый в ангаре, сиял, как последняя надежда автоботов, теперь под угрозой. Тени сгущались, интрига нарастала, а зловещий тон игры Саундвейва предвещал бурю, готовую обрушиться на автоботов и их мечту о спасении.
Иакон, израненный и пылающий, корчился в агонии, его руины, объятые багровым пламенем, стонали под тяжестью войны. Разлом в небе, его багровое сияние, пульсировало, как зловещее сердце, отравляющее Кибертрон, а дым, густой и удушливый, поднимался к небесам, как саван умирающего мира. Вдалеке гремели взрывы, где автоботы отчаянно готовили "Ковчег", их последнюю надежду, не ведая, что тени десептиконов уже сомкнулись вокруг их плана. В сердце разрушенной базы десептиконов, скрытой под толщей металла и обломков, Мегатрон, узнав от Саундвейва о "Ковчеге" и
Аллспарке, отдал приказ, от которого задрожали стены: готовить "Немезиду" — флагманский корабль десептиконов, воплощение их мощи и ярости. Этот тёмный исполин, чья угрожающая громада пробуждалась в ангаре, был готов ринуться в погоню, чтобы сокрушить автоботов и завладеть их светом. Властная решимость Мегатрона, подкреплённая интригами Саундвейва и холодной логикой Шоквейва, превращала "Немезиду" в предвестника разрушения, чья тень уже нависла над звёздами.
База десептиконов, высеченная в недрах Иакона, была мрачной крепостью, её стены, покрытые багровыми символами и шрамами от битв, отражали тусклый свет энергонных ламп. Гул двигателей и скрежет металла наполняли воздух, а запах горелого энергона смешивался с дымом, создавая атмосферу неумолимой угрозы. В центре ангара возвышалась "Немезида" — массивный корабль, чей дизайн был воплощением десептиконской мощи: тёмно-фиолетовый корпус с багровыми и чёрными акцентами, угловатый и хищный, как клинок, пронзающий космос. Его нос, заострённый, как коготь, украшал багровый символ десептиконов, пылающий, как глаз титана, а орудия, встроенные в корпус, — от плазменных пушек до ракетных установок — сияли зловещим светом, обещающим разрушение. Двигатели, массивные и гудящие, излучали багровое сияние, а броня, покрытая шрамами прошлых битв, отражала свет, как чёрная звезда, готовая поглотить всё на своём пути. Камера запечатлела панораму: "Немезида", пробуждающаяся в ангаре, её корпус дрожал, как зверь, рвущийся с цепи, а десептиконы, их тёмные фигуры, мелькающие в тенях, оживляли её системы.
Мегатрон, его тёмно-серая броня с багровыми акцентами, сияющая в свете ламп, стоял на мостике "Немезиды", его массивная фигура излучала властную ярость. Его красная оптика, пылающая, как раскалённые угли, сканировала голографическую карту, где мигала точка — ангар автоботов с "Ковчегом". Шрамы на его броне, глубокие и свежие, сияли в полумраке, а клинок, сжимаемый в руке, отражал багровый свет, как предвестник смерти.