— Я ждала вас, — прошелестел он, и его слова резали его искру, как лезвие, что прошло сквозь металл.
— Они сломали меня, но вы можете исцелить. Ищи их тень, дитя моё, ищи его страх.
Орион замер, его оптика расширилась, и он бросил взгляд на Мегатрона, что стоял рядом, его серебристая броня блестела в полумраке, как клинок, выкованный в шахтах Каона, покрытый вмятинами и пятнами чёрной жидкости — следами битв, что он вёл с яростью, что не знала границ. Шахтёр смотрел на панель, его красные оптические сенсоры сузились, и его ухмылка была острой, как лезвие, но в ней мелькнула тень тревоги — не на Ориона, а на шепот, что теперь резал его искру, как шахтёрский бур резал камень.
— Она опять с тобой шепчется, Орион? — сказал он, его голос был низким, с ноткой насмешки, что резала тишину, как лезвие рубило металл.
— Или теперь она решила петь мне свои песни? Я не шахтёр, что слушает сказки
— я беру, что моё. Что она хочет теперь? Ещё одну головоломку, или чтобы я разнёс эти панели, пока ты копаешься в её пыли?
Орион отключился от панели, его рука задрожала, и он повернулся к Мегатрону, его голос был хриплым, но полным решимости, как металл, что выдержал удары судьбы.
— Она зовёт нас обоих, — ответил он, его оптика встретилась с взглядом шахтёра, и в ней мелькнула искра — не страх, а понимание, что родилось в бездне.
— "Эхо Искры" — это её голос, Мегатрон, её крик, что живёт в нас с тех пор, как мы взяли её. Она говорит о Квинтессонах — они сломали её, и Трион запечатал, чтобы скрыть это. Но теперь она хочет, чтобы мы нашли их тень, его страх. Ты слышал её
— она ждала нас, и этот разлом… он не просто тьма, он часть её боли.
Мегатрон шагнул ближе, его тень упала на панель, закрывая свет, и его когти слегка царапнули металл, оставив борозду, что наполнилась пылью, как след шахтёра в туннеле, что он прокладывал в поисках свободы. Его ухмылка исчезла, сменившись мрачной сосредоточенностью, и он наклонил голову, как будто прислушивался к чему-то, что резало его искру глубже, чем он хотел признать.
— Ждала нас? — Он фыркнул, но его голос стал тише, как рокот шахт, что звал его обратно.
— Я слышал её шепот, Орион, как жар, что горит в груди, как шахтный огонь, что я разжигал в мечтах. Но если она хочет, чтобы я нашёл её боль, пусть показывает врага, которого я могу разрубить. Квинтессоны? Их тень? Я разнесу её, как разнёс Триона. Но этот разлом — что она хочет от меня? Чтобы я сжёг его, как сжигал цепи в шахтах? Или чтобы я стал её огнём, как тот голос, что шептал в бездне?
Орион шагнул к другой панели, его рука коснулась её поверхности, и поток данных хлынул снова, но теперь он был ярче, сильнее — символы пульсировали, как сердце, что билось в металле, и воздух задрожал, как будто "Эхо Искры" усиливалось, питаясь их искрами, их словами, что резали тишину. Перед ним вспыхнул образ: Кибертрон, молодой и сияющий, где Тринадцать Праймов стояли вокруг Искры, их броня отражала её золотой свет, как звёзды, что рождались в пустоте. Но затем тени пришли
— Квинтессоны, их машины с щупальцами двигались с холодной точностью, их синие глаза горели, как пустота, что пожирала свет. Первый Прайм шагнул к ним, его копьё сверкнуло, но тень Квинтессонов накрыла его, и Искра раскололась, её свет мигнул, и тьма хлынула из трещины — густая, живая, как нефть, что текла из недр. Но теперь образ изменился — Трион, молодой и сияющий, стоял над Искрой, его копьё вонзилось в её свет, и голос Квинтессонов шептал из теней: «Запечатай её, или она станет его». Тьма поднялась, и в ней мелькнули красные глаза, что смотрели на Триона, на Искру, и голос прогремел: «Я жду».
Орион отключился, его броня задрожала, и он отступил, его голос был хриплым, как крик в бездну.
— Она показывает нам, — сказал он, его оптика встретилась с взглядом Мегатрона.
— Квинтессоны сломали её, но Трион закончил это — он запечатал её, чтобы остановить того, кто ждал в разломе. Этот голос, эти красные глаза — они не её, Мегатрон. Она хочет, чтобы мы нашли их тень, его страх. Ты слышал его — он знает нас.
Мегатрон шагнул к панели, его когти сжались, и он вгляделся в образ, его голос стал резким, как лезвие.