Мостик "Ковчега" был освещён голубым сиянием энергонных панелей, его стены, покрытые древними гравировками, дрожали от гула двигателей. Консоли, их экраны, мигавшие символами, отображали готовность к запуску, а широкий иллюминатор открывал вид на Иакон: его расколотые шпили, дымящиеся руины и багровый Разлом, зияющий, как шрам. Пепел, кружившийся за стеклом, сиял в свете пламени, а гул "Ковчега", нарастающий, был как сердцебиение новой надежды. Автоботы — Элита-1, Айронхайд, Бамблби и Рэтчет — стояли позади, их брони, покрытые шрамами и копотью, отражали свет, а оптика, полная тревоги и веры, была устремлена на Оптимуса. Камера запечатлела панораму: "Ковчег", его серебристо-синий корпус, дрожал в ангаре, готовый к полёту, а Оптимус, его фигура, окружённая сиянием, был как маяк в тьме умирающего мира.
Оптимус Прайм, его красно-синяя броня с золотыми акцентами, покрытая шрамами и пятнами энергона, стоял у центральной консоли, его голубая оптика, глубокая, как звёздное небо, пылала решимостью. Его шлем, с удлинёнными антеннами, сиял в свете ламп, а кристалл Сердца Прайма на груди пульсировал золотом, как будто чувствовал тяжесть момента. Камера запечатлела крупный план его лица: суровые черты, пересечённые шрамами, отражали свет консолей, а губы, сжатые, дрогнули, как будто он проглотил невысказанную боль. Его оптика, устремлённая на иллюминатор, отражала багровое небо и пепел, падающий, как слёзы Кибертрона. Его голос, глубокий и возвышенный, прорезал тишину:
— Автоботы, этот момент определит наше будущее. Аллспарк — наша искра, наш свет. Мы отправим его в звёзды, чтобы он нашёл новый дом. — Его слова, полные эпической силы, вдохновили бойцов, их оптика вспыхнула, как звёзды, готовые зажечься в космосе.
Оптимус, его рука, покрытая шрамами, медленно поднялась к груди, и с мягким щелчком его броня раскрылась, обнажая Матрицу Лидерства. Камера показала крупный план: Матрица, сияющая золотом и голубым, пульсировала, как живое сердце, а внутри неё парил Аллспарк — сияющий куб, переливающийся энергией, его грани излучали волны света, мягкие, но мощные, как дыхание вселенной. Золотые потоки энергии закружились вокруг Оптимуса, их сияние отражалось в иллюминаторе, создавая иллюзию, будто звёзды спустились на мостик. Его оптика сузилась, а голос, дрожащий, но твёрдый, произнёс:
— Матрица, направь нас. Аллспарк, найди свой путь. — Его пальцы, дрожащие, коснулись консоли, вводя команду, и "Ковчег" задрожал, его системы ожили, готовясь к запуску.
Элита-1, её золотисто-розовая броня, треснувшая и покрытая копотью, стояла ближе всех, её изумрудная оптика, полная слёз, сияла в свете Матрицы. Её лицо, покрытое пылью, напряглось, но её голос, тихий, но искренний, прозвучал:
— Оптимус… это наш последний дар Кибертрона. Пусть он сияет. — Её рука, дрожащая, сжала край консоли, а её взгляд, устремлённый на Аллспарк, был полон надежды, смешанной с меланхолией.
Айронхайд, его серая броня с красными акцентами, пробитая и истекающая энергоном, стоял позади, его тёмная оптика сузилась от напряжения. Его суровое лицо, покрытое шрамами, искривилось, но он пробормотал, его голос, грубый, но тёплый:
— Давай, Прайм. Сделай это. За наш дом. — Его кулак, треснувший, сжался, а его взгляд, устремлённый на иллюминатор, отражал багровое небо, как будто он клялся вернуться.
Бамблби, его жёлто-чёрная броня, покрытая царапинами, дрожал, его голубая оптика, расширенная, отражала сияние Аллспарка. Его голос, звонкий, но дрожащий, прозвучал:
— Это… как отправить частичку нас в небо. — Его руки, сжимающие консоль, побелели, а его взгляд, устремлённый на Оптимуса, был полон веры, как у ребёнка, доверяющего герою.
Рэтчет, его бело-оранжевая броня, покрытая ржавчиной и шрамами, стоял в стороне, его красная оптика сузилась от сосредоточенности. Его голос, хриплый, но искренний, добавил: