— Автоботы, к запуску! Двигатели на полную мощность! Мы прорвёмся! — Его рука, покрытая шрамами, сжала рычаг, металл затрещал, а его оптика, устремлённая на иллюминатор, отражала багровое небо и падающие обломки.
Элита-1, её золотисто-розовая броня, треснувшая и покрытая пылью, стояла у навигационной консоли, её изумрудная оптика, сияющая, металась по экранам. Её лицо, покрытое следами энергона, было напряжённым, но её движения, ловкие и точные, выдавали мастерство. Она крикнула, её голос, хриплый, но твёрдый: — Траектория задана! Бамблби, следи за щитами! Десептиконы уже здесь! — Её пальцы, дрожащие, вводили команды, а её взгляд, мельком брошенный на Оптимуса, был полон доверия, как будто его присутствие держало её на плаву.
Бамблби, его жёлто-чёрная броня, покрытая царапинами, метался у консоли щитов, его голубая оптика, расширенная, сияла азартом и страхом. Его компактная фигура, лёгкая и ловкая, дрожала от адреналина, а символ автоботов на груди сиял золотом. Камера показала его в действии: он уклонился от искры, вылетевшей из панели, и ввёл команду, его пальцы танцевали по кнопкам.
— Щиты на 78%! Держатся, но едва! — крикнул он, его голос, звонкий, но дрожащий, прорезал шум. Его оптика, устремлённая на иллюминатор, отражала плазменные заряды, летящие в их сторону, и он добавил:
— Эти жестянки не дадут нам уйти легко!
Айронхайд, его серая броня с красными акцентами, пробитая и истекающая энергоном, стоял у оружейной консоли, его тёмная оптика пылала гневом. Его суровое лицо, покрытое шрамами, искривилось в рыке, а пушки, встроенные в предплечья, гудели, как будто он готов был сам выйти и сражаться. Он рявкнул, его голос, грубый, как скрежет стали:
— Пушки заряжены! Если десептиконы подойдут ближе, я разнесу их в пыль! — Его кулак ударил по консоли, искры полетели, а его взгляд, устремлённый на экраны, фиксировал дроны десептиконов, роящиеся у ангара.
Рэтчет, его бело-оранжевая броня, покрытая ржавчиной и шрамами, стоял у инженерной станции, его красная оптика сузилась от сосредоточенности. Его инструменты, встроенные в руки, гудели, корректируя энергонные потоки. Его лицо, морщинистое и усталое, выражало упрямство, а символ автоботов на плече сиял золотом. Камера показала его в движении: он подключил кабель, его броня заискрила от перегрузки, но он не остановился. — Реакторы на пределе! Если мы не стартуем сейчас, они взорвутся! — прорычал он, его голос, хриплый, но тёплый, был полон тревоги. Его взгляд, мельком брошенный на Оптимуса, отражал доверие, как будто он знал, что Прайм не подведёт.
Камера переключилась на внешний вид: ангар, его своды рушились, обломки, массивные, как метеоры, падали, разбиваясь о корпус "Ковчега". Десептиконы, их тёмные фигуры, окружили вход, их плазменные заряды били по щитам корабля, сияющим голубым, но трескающимся под натиском. "Ковчег", его двигатели, пылающие голубым, взревели, сотрясая землю, а его нос, украшенный золотой эмблемой автоботов, поднялся, как клинок, готовый разрезать небо. Камера показала слоу-мо: корпус корабля задрожал, щиты заискрили, отражая заряды, а обломки, падающие сверху, разбивались о броню, как волны о скалу.
Оптимус, его оптика сузилась, рявкнул:
— Полный вперёд! Старт! — Его рука рванула рычаг, и "Ковчег" вздрогнул, его двигатели, сияющие, как звёзды, вырвали корабль из ангара. Камера показала панораму: "Ковчег", его серебристо-синий корпус, рванулся вверх, пробивая потолок ангара, обломки разлетелись, как метеоритный дождь. Плазменные заряды десептиконов, багровые и яростные, летели следом, но щиты, мигающие, держались, отражая удары.
На мостике автоботы вцепились в консоли, их брони дрожали от перегрузки. Камера показала иллюминатор: Иакон, горящий и расколотый, стремительно удалялся, его шпили рушились, дым поднимался к багровому небу, а Разлом, зловещий, пульсировал, как око, провожающее их. "Ковчег", уклоняясь от падающих обломков, маневрировал, его корпус заискрил от шального удара, но двигатели ревели, неся его выше. Камера запечатлела крупные планы: Оптимус, его лицо, озарённое сиянием двигателей, отражало напряжение и решимость; Элита, её изумрудная оптика, сияющая верой; Айронхайд, его кулаки, сжимающие консоль; Бамблби, его голубая оптика, полная восторга и страха; Рэтчет, его красная оптика, фиксирующая данные.