— Что за ржавчина творится? — прорычал Мегатрон, его голос перекрыл гул, и он шагнул вперёд, вглядываясь в алые трещины.
— Это её работа? Или твои архивы снова решили нас прикончить?
Орион покачал головой, его процессор лихорадочно обрабатывал данные, что всё ещё текли из дата-пада.
— Это не архивы, — выдохнул он, его голос дрожал от напряжения.
— Это разлом. "Эхо Искры" разбудило его. Смотри!
Он указал на дата-пад, где голограмма развернулась в воздухе — карта Кибертрона, испещрённая линиями и точками, но теперь одна из них, в центре Иакона, мигала красным, пульсируя, как сердце, что билось в агонии. Вокруг неё начали проступать новые линии — тонкие, извилистые, словно вены, что расходились от раны, соединяя точки, которые Орион не видел ранее. Голос Искры, мягкий, но полный боли, зазвучал в его голове, резанув его искру: "Они спрятали меня, чтобы заглушить его. Но теперь он пробуждается."
Прежде чем Мегатрон успел ответить, стены пещеры треснули с оглушительным грохотом, и из трещин вырвались фигуры — не стражи архивов, а нечто иное: тёмные, искривлённые существа, чья броня блестела, как обсидиан, а глаза пылали красным, как угли, что Мегатрон видел в глубинах шахт. Их движения были резкими, почти танцующими, и они двигались с пугающей синхронностью, окружая героев.
— Кто вы такие? — рявкнул Мегатрон, его клинок сверкнул в полумраке, и он бросился вперёд, не дожидаясь ответа.
Первый враг встретил его с шипением, его когти, длинные и изогнутые, как лезвия, врезались в броню шахтёра, высекая искры. Мегатрон ответил ударом, разрубая тварь пополам, но её половинки рассыпались в чёрный дым, что тут же сгустился в новую фигуру, ещё более быструю и яростную. Орион уклонился от атаки другого существа, его броня звякнула, когда когти прошли в миллиметре от его плеча, и он крикнул, перекрывая шум битвы:
— Это порождения разлома! Они питаются её энергией!
Мегатрон рассмеялся, его голос был полон дикой ярости, когда он разрубил ещё одного врага, чьи останки растаяли в дым:
— Пусть попробуют! Я разнесу их всех, Орион!
Но врагов становилось больше — из трещин поднимались новые тени, их красные глаза множились, как звёзды в ночном небе, и пещера наполнилась их шипением, что сливалось с гулом разлома. Орион бросился к дата-паду, его пальцы замелькали над символами, пытаясь найти способ остановить это безумие. "Эхо Искры" усилилось, и перед ним вспыхнула новая голограмма — древний чертёж, изображавший устройство, похожее на кристаллический резонатор, окружённый кольцом символов. Надпись гласила:
"Ключ к теням — голос света."
— Мегатрон! — крикнул Орион, уклоняясь от когтей очередного врага.
— Это резонатор!
Он может заглушить их связь с разломом!
Мегатрон рубанул ещё одну тварь, его клинок сверкнул, оставляя за собой дымный след, и он бросил взгляд на Ориона, его голос был полон сарказма:
— Резонатор? И где мы его найдём, пока эти тени рвут нас в клочья?
Орион указал на пьедестал в центре пещеры, где тускло мерцал кристалл, похожий на тот, что был в голограмме.
— Там! Держи их, я активирую его!
Мегатрон бросился к тварям, его клинок мелькал, как молния, разрубая их одну за другой, но дым сгущался, и новые враги поднимались, их когти сверкали в красном свете. Орион метнулся к пьедесталу, его броня звенела от ударов, что он едва успевал отражать. Его пальцы коснулись кристалла, и "Эхо Искры" вспыхнуло с новой силой, окружив его золотым сиянием. Голос Искры зазвучал громче, резанув его искру:
— Спой мою песню, дитя моё. Пусть свет заглушит тьму.
Орион сжал кристалл, и золотой свет хлынул из него, распространяясь волнами по пещере. Тени закричали, их красные глаза мигнули и угасли, и дым начал рассеиваться, словно унесённый ветром. Мегатрон остановился, его клинок замер в воздухе, а его оптика сузилась, вглядываясь в угасающий мрак.
— Что ты сделал, Орион? — выдохнул он, его голос был хриплым от напряжения.
Орион повернулся к нему, всё ещё сжимая кристалл, его оптика сияла золотом.
— Я активировал её голос, — ответил он тихо.
— Это не конец, Мегатрон. Это только начало. Разлом пробуждается, и тень Прайма… она ближе, чем мы думали.
Пещера затихла, но тишина была обманчивой. Где-то в глубине красный свет мигнул, и слабый шёпот, древний и голодный, эхом отозвался в стенах: "Я всё ещё здесь..."
Пещера под архивами Иакона затаила дыхание, её стены, испещрённые трещинами и древними глифами, замерли в тревожной тишине. Золотой свет, исходящий от кристалла в руках Ориона Пакса, медленно угасал, растворяясь в полумраке, оставляя лишь слабые отблески, что дрожали на металлических поверхностях, как угасающие звёзды в пустоте космоса. Воздух был густым, пропитанным едким запахом раскалённого металла, смешанным с тонким ароматом энергона, что сочился из разломов в полу, словно кровь Кибертрона, пробуждённого их дерзостью. Поверженные тени разлома растаяли в дым, но их шёпот всё ещё витал в воздухе — слабый, но настойчивый, как эхо шахтёрских песен, что Мегатрон когда-то пел в недрах Каона.