Его клинок врезался в броню Голоса Разлома, высекая фонтан искр, но фигура лишь рассмеялась, её когти мелькнули, отбрасывая Мегатрона назад с такой силой, что он врезался в стену, оставив в ней глубокую вмятину. Орион метнулся к пьедесталу, его пальцы сжали кристалл, и он крикнул, перекрывая шум:
— Мегатрон, стой! Это не просто враг — он часть Искры!
Голос Разлома шагнул вперёд, его броня загудела, и красный свет разлома усилился, заливая пещеру зловещим сиянием. Его когти вонзились в пол, высекая искры, и он наклонился к Ориону, его голос стал тише, но ещё более угрожающим:
— Часть Искры? Я — её ярость, её тьма, что Квинтессоны вырвали из её света. Трион боялся меня, но вы освободили меня, и теперь мой огонь пожрёт Кибертрон, как он пожрал их мечты.
Мегатрон поднялся, его броня задымилась, но он бросился вперёд снова, его клинок мелькнул, как молния, и он врезался в Голос Разлома с яростным криком:
— Ты не знаешь, что такое огонь! Я покажу тебе шахтёрскую ярость!
Его клинок вонзился в плечо фигуры, разрубая броню, и красные прожилки вспыхнули, выбросив волну жара, что отбросила Мегатрона назад. Орион сжал кристалл сильнее, и
"Эхо Искры" отозвалось золотым импульсом, что хлынул в воздух, окружая его сиянием. Голос Искры зазвучал в его голове, мягкий, но полный силы: "Используй мой свет, дитя моё. Он — часть меня, но он не всё."
Орион бросился к Мегатрону, протягивая кристалл, его голос перекрыл гул:
— Мегатрон, возьми его! Мы должны остановить его вместе!
Мегатрон схватил кристалл, его когти сомкнулись на нём, и золотой свет вспыхнул ярче, сливаясь с его красной яростью. Он бросился на Голос Разлома, его клинок и кристалл сверкнули в унисон, и удар обрушился на фигуру с такой силой, что пещера задрожала. Голос Разлома взревел, его броня треснула, и он отступил, его красные глаза сузились.
— Вы не остановите меня! — прогремел он, и из разлома хлынул новый поток красного света, заливая пещеру огнём.
— Я — лишь первый! Тени Прайма идут за мной!
Орион и Мегатрон встали плечом к плечу, их броня звякнула, и золотой свет кристалла смешался с красным сиянием разлома, создавая ослепительный вихрь. Голос Разлома начал растворяться в огне, его фигура таяла, но его последние слова эхом отозвались в стенах:
— Вы пробудили нас, дети Искры. Теперь Кибертрон узнает ярость своих теней.
Огонь угас, и пещера погрузилась в тишину, но она была зловещей. Орион и Мегатрон стояли, тяжело дыша, их взгляды встретились — в них была тревога, но и решимость.
— Первый из теней? — выдохнул Мегатрон, его голос был хриплым.
— Что это значит, Орион?
Орион сжал кристалл, его оптика сузилась, вглядываясь в темноту разлома.
— Это значит, что разлом — не просто рана. Это дверь, и мы открыли её. Тени Прайма
— это не просто тьма. Это её отражения, её ярость, что Квинтессоны оставили в нас.
И если мы не найдём способ закрыть её, они сожгут Кибертрон.
Пещера задрожала снова, и из глубины разлома донёсся новый шёпот — не один голос, а хор, древний и многоголосый:
"Мы идём..."
Пещера под архивами Иакона дрожала, её древние стены, высеченные из металла и камня, стонали под напором пробуждающейся тьмы. Красный свет разлома пульсировал, словно сердце Кибертрона билось в агонии, отбрасывая зловещие блики на обломки поверженных механизмов, что лежали в хаотичном беспорядке, как останки воинов давно забытой войны. Воздух был густым, пропитанным едким запахом раскалённого металла и слабым привкусом старого энергона, что сочился из трещин в полу, словно кровь планеты, разбуженной их дерзостью. Орион Пакс и Мегатрон стояли плечом к плечу, их броня покрыта пылью и свежими шрамами битвы, а в их оптических сенсорах отражалась смесь тревоги и непреклонной решимости.
Мегатрон сжал кулаки, его массивная фигура напряглась, и он шагнул вперёд, сузив красные оптические сенсоры, вглядываясь в темноту разлома, откуда доносился нарастающий гул.
— Что это? — прорычал он, его голос перекрыл низкий рокот, сотрясавший пещеру.
— Ещё одна ловушка Триона? Или твоя Искра решила нас прикончить?
Орион покачал головой, его пальцы всё ещё сжимали кристалл, что теперь слабо мерцал золотым светом, подобно угасающей звезде.
— Это не она, — ответил он тихо, но твёрдо, его голос дрожал от напряжения.
— Это стражи разлома. Древние хранители, созданные защищать Кибертрон от того, что скрыто в его недрах.
Не успел он договорить, как из трещин в полу вырвались фигуры — не просто тени, а древние кибертронцы, чья броня была искажена энергией разлома. Их корпуса блестели, как обсидиан, пропитанный чёрным металлом, а оптические сенсоры пылали зловещим красным светом. Их конечности были удлинёнными, изогнутыми, как когти, способные разорвать саму реальность. Они двигались с пугающей грацией — их шаги были бесшумны, но пол под ними трещал, не выдерживая их присутствия.