Мегатрон шагнул вперёд, его клинок сверкнул, и голос его стал резким, как лезвие:
— Значит, они — её тёмная сторона? И что? Я разнесу их, как разнёс шахты, что держали меня! Мне плевать на их реальности — пусть приходят, и я покажу им, что значит настоящий огонь!
Орион бросил на него суровый взгляд, его голос стал холоднее:
— Ты не видишь дальше своего клинка, Мегатрон. Если они — её отражения, их сила — это её сила. Разрушить их — значит разрушить её, а без Искры Кибертрон умрёт. Мы должны найти другой путь — понять их, чтобы исцелить её.
Мегатрон фыркнул, его когти сжались, и он наклонился к Ориону, его голос стал угрожающим:
— Исцелить? Ты хочешь петь песни Искре, пока эти тени жгут Каон? Я не буду ждать, пока ты найдёшь свои ответы в пыли! Я возьму их силу и использую её, чтобы разнести всё, что стоит на моём пути
— Триона, Квинтессонов, этих теней!
Вектор Сигма поднял руку, его броня загудела, и воздух вокруг задрожал, заставив их замолчать. Его голубые сенсоры вспыхнули ярче, и голос стал глубже, полным древней мудрости:
— Вы оба нужны мне, — произнёс он, и в его словах мелькнула тень личной цели, что резала их искры.
— Я — хранитель Искры Мультиверсума, её голос в этом мире.
Квинтессоны исказили её, Трион запечатал, но я видел, как её свет угасает. Я помог вам не из милости — я хочу вернуть её гармонию, её силу, что связывает Кибертрон с другими реальностями. Эти зеркальные осколки — её раны, но и её надежда. Если вы не остановите тени Прайма, они не просто уничтожат наш мир — они поглотят все реальности, и Искра угаснет навсегда. Я не позволю этому случиться.
Орион шагнул вперёд, его голос дрожал от смеси благоговения и тревоги:
— Ты знаешь, как их остановить? Что они хотят от нас?
Вектор Сигма наклонил голову, и перед ними замерцал новый образ — портал, высеченный из чёрного металла, окружённый красными трещинами, что вели в искажённые реальности. Его голос стал тише, но резанул их искры, как лезвие:
— Они хотят Искру, её силу, чтобы открыть все двери, что Трион запечатал. Они — её отражения, но их жажда бесконечна. Они зовут вас обоих: тебя, Орион, как свет, что может исцелить, и тебя, Мегатрон, как пламя, что может уничтожить. Но их сила — это её сила, искажённая Квинтессонами. Вам нужно найти Камеру Эха — место, где её голос ещё чист. Там вы узнаете, как их остановить.
Мегатрон сжал кулаки, его броня клацнула, и он бросил вызов:
— Камера Эха? И где эта твоя камера, старик? Ты хочешь, чтобы я разнёс её, или чтобы Орион спел ей свои архивные песни?
Орион шагнул между ними, его голос стал резким:
— Хватит, Мегатрон! Это не игра в силу. Если мы разрушим всё, что связывает нас с Искрой, мы потеряем Кибертрон. Нам нужно идти вместе — не ломать, а понять.
Мегатрон фыркнул, его взгляд потемнел, и он наклонился к Ориону, его голос стал угрожающим:
— Понимать? Ты всё ещё думаешь, что твои пыльные архивы спасут нас, Орион? Я не буду ждать, пока тени сожгут Каон, пока ты ищешь свои истины. Я найду эту Камеру и разнесу всё, что встанет на моём пути — с тобой или без тебя.
Вектор Сигма поднял руку, и багровое небо над Иаконом содрогнулось, облака закружились, принимая очертания портала из голограммы. Его голос стал громче, полным предзнаменования:
— Камера Эха скрыта в катакомбах под Иаконом, где разлом впервые пробудился. Но путь туда открыт только через зеркальные осколки — искажённые реальности, что Квинтессоны оставили за собой. Там вас ждут опасности, что старше Кибертрона: миры огня, где тени правят шахтами вечной тьмы; миры пустоты, где звёзды пожирают сами себя; и миры хаоса, где Кибертрон стал их игрушкой. Найдите Камеру, или тени Прайма найдут вас первыми.
Небо над Иаконом стало багровее, и красный свет пробился сквозь облака, словно кровь, что сочилась из раны мира. "Эхо Искры" усилилось, его шёпот стал громче, почти криком, что резал их искры:
"Они идут... ближе... ближе..."
Орион и Мегатрон замерли, их взгляды скрестились — в них была тревога, но и вызов. Они стояли на пороге нового пути, и тени Прайма шептались в тенях, их красные глаза уже мерцали где-то за гранью, обещая битву, что могла либо спасти Кибертрон, либо погрузить его в вечный огонь.