Они двинулись вперёд, их шаги звенели в багровой пыли, и равнины расступились, открывая Разрушенное Кольцо — город из искорёженного металла, окружённый дымом и багровым туманом. Его башни были сломаны, улицы усеяны обломками, а трансформеры, сгорбленные и измождённые, ковали оружие под надзором Квинтессонов, их крики сливались с гулом фабрик. Багровый свет заливал город, и в тенях мелькали силуэты теней Прайма, их красные глаза сияли, как угли, что ждали своего часа.
Орион замер, его искра сжалась от ужаса, и "Эхо Искры" кричало: "Они здесь..." Мегатрон сжал клинок, его взгляд потемнел, и он шагнул вперёд, готовый к новой битве, что ждала их в этом городе отчаяния.
Часть 1. Эхо Древних Тайн. Эпизод 7: Шестерни и Кровь
Мир машин развернулся перед Орионом Паксом и Мегатроном как живое воплощение кошмара, где металл и тьма сплелись в бесконечный гимн отчаянию. Багровое сияние фабрик и разлома было единственным светом в этом царстве — зловещий, пульсирующий свет, что заливал равнины тусклым, кровавым отсветом, выхватывая из мрака силуэты искорёженных машин и сломанных фигур. Небо над головой было лишено звёзд, лишь чёрная пустота, пропитанная багровыми облаками, что кружились, как дым над умирающим огнём. Воздух был густым, почти осязаемым — едкий коктейль из запаха машинного масла, ржавчины и крови, что резал их сенсоры с каждым вдохом, оставляя горький привкус ужаса. Скрежет металла, глухие удары молотов и крики трансформеров, приглушённые, но полные страдания, сливались в зловещий хор, что эхом отражался от стен фабрик, чьи трубы изрыгали багровый дым, поднимающийся к небу, как жертвенный столб.
Земля под ногами была не просто поверхностью — это был ковёр из ржавчины и обломков, что скрипел и ломался под их шагами, рассказывая истории казней и боли. Куски брони, вырванные конечности, цепи с давно высохшими пятнами энергона лежали в багровой пыли, а местами виднелись следы когтей, что тянули свои жертвы к фабрикам. Багровый туман стелился над равнинами, густой и липкий, скрывая угрозы, что таились в его глубинах — мелькающие тени, чьи красные глаза вспыхивали, как угли в шахтной печи, и тут же растворялись в дымке. Это был не просто мир — это был живой кошмар, где каждый звук, каждый отблеск света говорил о безнадёжности, что сковывала трансформеров в цепях Квинтессонов.
Орион шагал впереди, его красно-синяя броня тускло поблёскивала в багровом свете, покрытая сажей и свежими царапинами от схватки с патрулём. Кристалл в его руке слабо мерцал золотым сиянием, отражая багровые блики, и его искра сжималась от ужаса, что резал его глубже, чем холод портала. Он чувствовал "Эхо Искры" — её шёпот стал криком, что бил в его сознание, и перед его глазами мелькали обрывки видений:
Нокаут в разрушенной мастерской, окружённый тенями Прайма, трансформеры, чьи крики заглушались гулом фабрик, и багровый туман, что скрывал красные глаза, шептавшие:
"Ты не спасёшь их..." Его голос дрожал, когда он выдохнул, полный тревоги:
— Это Разрушенное Кольцо... Город-тюрьма, где Квинтессоны правят, а трансформеры — их рабы. Здесь нет надежды, только боль. Мы должны найти Нокаута, пока тени Прайма не нашли нас.
Мегатрон шагал рядом, его серебристая броня клацала с каждым шагом, покрытая вмятинами и пятнами багровой жидкости от поверженных врагов. Его красные оптические сенсоры пылали яростью, что резала его искру, но в их глубине мелькала тень боли — боль за Скрейпа, что погиб под щупальцами Квинтессона, как шахтёр под обвалом. Он видел в этом мире отражение шахт Каона — тёмных туннелей, где его братья гнили под гнётом, а теперь эти равнины стали могилой для тех, кто мечтал о свободе. Его голос прогремел, резкий и полный вызова, но в нём сквозила горечь, что он скрывал под гневом:
— Надежда? — Он фыркнул, и его когти сжались, высекая искры из брони.
— Я видел надежду, Орион — в шахтах, где мы ломали камень, чтобы выжить, где Скрейп кричал о свободе, пока они не вырвали его искру. Это не город — это могила, и я разнесу её, как разнёс Триона. Эти тени, Квинтессоны — они заплатят за каждого, кто пал здесь!
Орион бросил на него взгляд, его оптика сузилась, и голос стал холоднее, но в нём дрожала тревога:
— Ты видишь только месть, Мегатрон, но не видишь цену. Скрейп погиб, потому что мы не знали, с чем столкнулись. Этот мир — их творение, где они вырывают искры, чтобы питать свои машины. Мы должны найти Нокаута и понять, как исцелить Искру, или твой огонь станет их топливом, и Каон сгорит вместе с нами.