Мегатрон шагнул вперёд, его клинок сверкнул, и голос его стал угрожающим:
— "Ты заплатишь за Скрейпа, за каждого шахтёра, что кричал в шахтах! Я разорву тебя, как цепи Каона!"
Когтерез бросился на него, его коготь врезался в платформу, высекая багровый огонь, и Мегатрон увернулся, его клинок рубанул по броне врага, оставив глубокую борозду. Но Когтерез рассмеялся, его сенсоры вспыхнули, и багровые прожилки на его броне выпустили волну энергии, что отбросила Мегатрона назад, заставив его врезаться в стену. Орион метнулся вперёд, его кристалл засиял золотом, и он направил импульс в Когтереза, заставив его пошатнуться, но страж быстро восстановился, его коготь метнулся к Ориону, высекая искры из его брони.
— Рэтч, помоги! — крикнул Орион, уклоняясь от удара.
Рэтч бросился к панели управления у стены, его пальцы замелькали, отключая ловушки, и он крикнул:
— Держите его! Я могу замедлить его энергию!
Мегатрон поднялся, его броня дымилась, и с яростным рёвом бросился на Когтереза, его клинок вонзился в плечо врага, разрубая прожилки, что питали его силу. Когтерез взревел, его коготь обрушился на Мегатрона, но шахтёр поймал его рукой, сжимая с такой силой, что металл треснул. Орион метнулся к стражу, вонзив кристалл в его грудь, и золотой свет хлынул в багровые прожилки, заставляя их угасать. Когтерез закричал, его сенсоры мигнули, и он рухнул, его броня рассыпалась в багровую пыль.
Они стояли над ним, тяжело дыша, их броня покрыта сажей и багровой жидкостью. Орион взглянул на Мегатрона, его голос стал тише:
— Мы справились, но это лишь начало.
Мегатрон сжал кулаки, его взгляд пылал, и голос его был полон ярости и боли:
— Это не конец, Орион. Они заплатят — за Скрейпа, за Каон, за каждого. Я найду Нокаута, и если он не поможет, я разнесу этот мир до последнего камня.
Рэтч указал на мастерскую, его сенсоры мигнули:
— Он там. Но тени Прайма знают — я чувствую их в тумане.
Багровый туман сгустился, и из него мелькнули красные глаза, их шёпот резал воздух:
"Вы не уйдёте..." Орион и Мегатрон двинулись вперёд, их шаги звенели в багровой пыли, готовые к новой битве в этом городе отчаяния и теней.
Багровый туман стелился над Разрушенным Кольцом, его зловещие клубы скрывали равнины, где фабрики Квинтессонов изрыгали багровый дым, что поднимался к чёрному небу, словно жертвенные столбы, питающие этот мир отчаяния. Орион Пакс, Мегатрон и Рэтч пробирались через узкий проход, их шаги звенели в ржавой пыли, усеянной обломками — кусками брони и цепей, что молчаливо кричали о прошлом. Тени Прайма мелькали в дымке, их красные глаза сияли, как угли, что ждали своего часа, а гул механизмов сливался с криками трансформеров, что доносились из глубин, резкий и надломленный, как звон разбитого металла.
Они остановились у мастерской Нокаута — полуразрушенного укрытия, что ютилось в тени фабрики сборки, словно раненый зверь, притаившийся среди хищников. Её стены были выкованы из чёрного металла, покрытого багровыми прожилками, что пульсировали, как вены, питая её энергией разлома. Сквозь трещины в стенах пробивался тусклый багровый свет, освещая интерьер, где царил хаос упрямого гениального разума. Внутри мастерская была лабиринтом из "Энергонных Резонаторов" — массивных устройств с золотыми кристаллами, что гудели, вытягивая остатки энергии из воздуха, их провода свисали, как паутина, переплетённая багровыми нитями.
"Скальпельные Регистраторы" — тонкие механизмы с острыми лезвиями, что записывали данные на металлических пластинах, — шипели, высекая искры, а их звук резал сенсоры, как крик умирающего металла. В углу громоздилась "Кузня Разлома" — огромный станок, чьи багровые молоты ковали броню с глухим стуком, от которого дрожал пол. Над всем этим витал запах машинного масла и крови, смешанный с едким дымом, что поднимался от "Резонаторов", создавая атмосферу безнадёжного сопротивления в этом багровом аду.
Орион шагнул внутрь, его красно-синяя броня отражала багровые блики, и он замер, осматривая мастерскую. Его оптика сузилась, вглядываясь в хаос, и голос его был тихим, но твёрдым:
— Это место... оно как её голос, искажённый, но живой. Нокаут где-то здесь.
Мегатрон вошёл следом, его серебристая броня клацнула, покрытая пятнами багровой жидкости, что оставили Квинтессоны. Его красные сенсоры пылали яростью, но в их глубине тлела боль за Скрейпа и каждого трансформера, чьи крики он слышал в этом багровом кошмаре. Он стиснул клинок, голос его прогремел, резкий и полный вызова: