— Мы справились... Нокаут, ты цел?
Нокаут кивнул, его зелёные сенсоры мигнули, и он поднял "Зеркальный Резектор", что теперь сиял золотом:
— Цел. И ключ готов. Но тени Прайма знают — они придут за нами.
Мегатрон сжал кулаки, его взгляд пылал, и голос его был полон ярости и боли:
— "Пусть приходят — я разнесу их всех, как разнёс эту жестянку. За Скрейпа, за Каон, за каждого!"
Багровый туман сгустился за стенами, и их шёпот стал громче: "Мы здесь..." Мастерская задрожала, и напряжение сжало их искры, обещая новую битву в этом багровом аду.
Багровый туман сгустился в мастерской Нокаута, его липкие щупальца просачивались сквозь трещины в стенах, словно сама кровь Кибертрона стремилась поглотить этот последний оплот сопротивления. Багровый свет фабрик проникал внутрь, заливая хаотичный интерьер зловещим сиянием: "Энергонные Резонаторы" гудели, их золотые кристаллы искрили, выбрасывая багровые молнии, "Скальпельные Регистраторы" шипели, высекая искры, а "Кузня Разлома" в углу била молотами с глухим стуком, что резал их сенсоры. Пол дрожал под ногами, усеянный обломками — кусками брони, багровой пылью и ржавыми болтами, что звенели, как отголоски криков казнённых.
Орион Пакс стоял у "Кузни Разлома", его красно-синяя броня покрыта сажей, а кристалл в руке сиял золотом, отражая багровые блики. Его оптика сузилась, вглядываясь в Нокаута, и голос его был твёрдым, но дрожал от напряжения:
— Нокаут, что это за Ключ Зеркал? Как он поможет нам найти Камеру Эха?
Нокаут, чья чёрная броня с багровыми царапинами блестела в полумраке, сжимал "Зеркальный Резектор" — устройство с золотыми нитями, что гудело, как живое сердце. Его зелёные сенсоры мигнули, и голос его стал резким, полным цинизма, но в нём мелькнула тень боли:
— Ключ Зеркал — это не просто инструмент, Орион. Это осколок Искры Мультиверсума, её голос, что открывает двери в зеркальные осколки — искажённые реальности, что Квинтессоны создали, когда ранили её. Он может провести вас к Камере Эха, но его сила нестабильна — один неверный шаг, и вы окажетесь в мире, где тени правят вечным огнём. Я отверг Квинтессонов, когда они вырвали искры из моих учеников — учёных, что верили в меня. Этот ключ — мой способ ударить их, но я не герой, я просто выживший.
Мегатрон шагнул вперёд, его серебристая броня клацнула, покрытая пятнами багровой жидкости. Его красные сенсоры пылали яростью, но в их глубине тлела боль — боль за Скрейпа, за Каон, за каждого трансформера, чьи крики он слышал в этом багровом кошмаре. Внутри него бушевал монолог, голос его искры резал его сознание: Скрейп был как я — шахтёр, что кричал о свободе, пока они не вырвали его искру. Я не спас его, не спас Спаркфлая, и теперь этот Нокаут — ещё один, что гниёт в этом аду. Я не позволю Каону стать таким — я разнесу их всех, даже если останусь один в багровом пепле! Его голос прогремел, полным ярости и вины:
— "Ты отверг их, Нокаут? Тогда докажи это делом, или я разнесу твою мастерскую и выжгу их из тебя!"
В этот момент багровый туман взорвался движением — "Жнецы Ржавчины" вырвались из стен, их ленты жидкого металла извивались, как змеи, покрытые багровыми шипами, что сверкали, как раскалённые клинки. Их движения были быстрыми, почти танцующими — они скользили по полу, оставляя багровые следы, а шипение их резало воздух, как крик умирающего металла, что резонировал в их искрах. Из тумана шагнул Когтерез, его броня пульсировала багровыми прожилками, пять синих сенсоров сияли, как глаза паука, а "Резонаторный Кнут" трещал энергией, готовый разорвать их искры.
Мегатрон ринулся вперёд, его клинок сверкнул, и он крикнул:
— "Ты не возьмёшь Каон, жестянка! Я — пламя шахт, и я сожгу тебя!" — Его клинок врезался в коготь Когтереза, высекая багровый огонь, но страж отшатнулся, и кнут хлестнул воздух, обрушившись на Мегатрона с треском, что сотряс мастерскую.
Орион увернулся от "Жнеца", чьи шипы вонзились в "Энергонный Резонатор", заставив его взорваться багровыми искрами, что осыпали мастерскую, как дождь из огня. Он бросился к "Кузне Разлома", схватив багровый молот, и метнул его в ленту "Жнеца", разрубая её на куски, что рухнули, шипя, как умирающий зверь. Он крикнул:
— Рэтч, сделай что-нибудь!
Рэтч, чья потрёпанная броня скрипела, метнулся к "Скальпельному Регистратору", его оранжевые сенсоры вспыхнули, и голос его был резким, но полным упрямства:
— Я не просто проводник, Орион — я "Искры Тень"! — Он вырвал лезвие из "Регистратора" и бросился к "Жнецу", что метнулся к Нокауту. Его руки, привыкшие чинить сломанное, метнули лезвие с точностью мастера, вонзив его в центр ленты — багровая энергия угасла, и тварь рухнула, оставив багровую лужу.