— Они перегрузят его! Держите их!
Рэтч бросился к "Резонатору", его пальцы замелькали над панелью, и багровый свет хлынул в "Жнецов", разрывая их ленты на куски, что рухнули, шипя, как умирающие змеи. Мегатрон поднялся, его броня дымилась, и с яростным рёвом бросился на Когтереза:
— "Ты не сломишь меня, жестянка! Я — огонь шахт, и я выжгу тебя!" — Его клинок вонзился в грудь стража, разрубая броню, и Когтерез закричал, его сенсоры угасли, оставив багровую лужу.
Портал вспыхнул ярче, золотой свет хлынул в багровый туман, и мастерская задрожала, багровые стены начали трескаться. Орион крикнул:
— Он открыт! Нокаут, держись!
Нокаут сжал "Зеркальный Резектор", его голос был полон напряжения:
— Они знают — тени идут за нами!
Багровый туман сгустился, и их шёпот стал громче: "Мы здесь..." Герои бросились к порталу, их броня звякнула, багровый дым оседал на их плечах, а тени Прайма вырвались из тумана, их красные глаза сияли, как угли, что могли сжечь всё, что они знали. Они шагнули в портал, и багровый кошмар мастерской исчез, оставив их в золотом сиянии, что вёл к новому миру — и новой войне.
Часть 2. Зеркальные Осколки. Эпизод 1: Щупальца власти
В недрах мира машин, где время текло словно расплавленный металл, багровый свет разлома пульсировал, как живое сердце, отбрасывая зловещие блики на чёрные стены "Лаборатории Разлома". Это место, скрытое в тенях механической бездны, было сердцем амбиций Квинтессонов — древней расы, чья жажда власти простиралась за пределы одной реальности. Стены лаборатории, выкованные из "Нейро-стали" — удивительного сплава, пропитанного эхо разума своих создателей, — дрожали и изгибались, словно живые. Их поверхность то покрывалась багровыми венами, то вспыхивала холодным серебром, подчиняясь мыслям Тельмирона, учёного, чья воля была столь же острой, как лезвие плазменного клинка.
Тельмирон стоял в центре зала, его фигура возвышалась над хаосом багровых датчиков, что мерцали, словно звёзды, затерянные в пустоте космоса. Его броня, украшенная замысловатыми багровыми узорами, ловила отсветы разлома, переливаясь, как расплавленная кровь. Из его спины, подобно змеям, извивались металлические щупальца — живые инструменты его воли. Их концы искрили багровыми молниями, питая "Экстракторы Искр" — мрачные машины, что высились вдоль стен, словно стражи безмолвного кошмара. Эти устройства, созданные на основе запрещённой технологии "Эхо-резонанса", могли вытягивать жизненную энергию из любого существа, оставляя лишь пустую оболочку.
В центре лаборатории возвышался главный "Экстрактор" — массивный цилиндр из багрового металла, чьи кристаллы гудели низким, зловещим тоном, вытягивая энергию прямо из воздуха. Внутри, подвешенный на цепях, покрытых багровыми наростами, корчился трансформер. Его броня, некогда сияющая гордостью, теперь была изъедена багровыми пятнами, а сенсоры тускнели, как угасающие угли. Искра в его груди слабо мерцала, сопротивляясь неизбежному. Тельмирон шагнул ближе, его шаги отдавались гулким эхом по металлическому полу. Одно из щупалец метнулось вперёд, вонзившись в панель управления с хирургической точностью. Багровый свет хлынул в цилиндр, словно поток лавы, и трансформер закричал — звук, полный боли и отчаяния, разорвал воздух, как треск ломающегося металла.
Багровый свет разлома заливал "Лабораторию Разлома", пульсируя, словно живое сердце, отбрасывая зловещие тени на чёрные стены из "Нейро-стали". Этот материал, пропитанный отголосками сознаний давно погибших создателей, дрожал и изгибался, как кожа неведомого зверя, реагируя на волю Тельмирона — учёного Квинтессонов, чья броня пылала багровыми узорами, словно выжженными самой судьбой. Его щупальца, тонкие и острые, как лезвия, плавно скользили по воздуху, пока он стоял у "Экстрактора Искр" — массивного устройства, чьи когтистые манипуляторы дрожали от напряжения. Из его недр вырывалась багровая энергия, струясь в воздухе, как кровь из раны, и питая амбиции Тельмирона, чьи багровые сенсоры горели ярче с каждым мгновением.
Но тишину разорвал резкий звук — металлический скрежет массивной двери, что раскрылась с шипением, выпуская волну багрового тумана, плотного и тяжёлого, словно дыхание древнего чудовища. В зал шагнула фигура, чья броня была изрезана багровыми шрамами, а пять сенсоров на голове сияли холодным синим светом, пронзая мглу. Это был Когтерез, страж Квинтессонов, чей "Резонаторный Кнут" — оружие, сплетённое из багровых нитей энергии — потрескивал искрами, готовыми обрушиться на врага. Его шаги гулко отдавались в зале, а голос, скрипящий, как ржавый механизм, прорезал воздух: