Тельмирон шагнул к нему, его щупальца изогнулись, дрожа от сомнения, и голос его стал тише, полным тени страха, что он скрывал за яростью:
— "Ты уверен в этом, Лексар? Я не слеп — я вижу твои игры. Ты скрываешь что-то, как Вектрис скрывает свои планы. Что, если ты предашь меня? Что, если этот замысел — лишь путь к моей гибели?"
Лексар повернулся к нему, его броня загудела, и голограмма дрогнула, испуская волну золотистого света. Его голос стал мягче, но в нём звенела угроза:
— "Тельмирон, ты слишком боишься теней. Я не предам тебя — я предам Вектриса. Его гордыня — его уязвимость. Он верит, что 'Сцепление Эха' сделает его богом, но он не знает, что оно связано с 'Эхо Искры'. Мы используем её голос, чтобы заманить его туда, где тени Прайма ждут."
В этот миг "Эхо-резонатор" взорвался светом — золотая волна хлынула в зал, сотрясая "Нейро-сталь", и багровый разлом дрогнул, испуская алый луч, что резанул их сенсоры. Тельмирон отступил, его щупальца метнулись к панели, пытаясь стабилизировать устройство, но волна золотистого света закружилась вихрем, формируя "Теневой Лабиринт" — сеть из пересекающихся реальностей, что сияла золотом и багровым, как паутина, сотканная из звёзд и крови.
Когтерез вырвался из теней, его броня пульсировала алыми прожилками, и голос его резанул воздух:
— "Они ускользнули в багровый портал! Орион и Мегатрон идут к Камере!"
Тельмирон взревел, его щупальца обрушились на "Эхо-резонатор", высекая алые искры:
— "Проклятье! Они опередили нас! Лексар, запускай матрицу — сейчас или никогда!"
Лексар кивнул, его пальцы метнулись по панели, и "Теневой Лабиринт" взорвался светом, золотые волны хлынули в разлом, искажая багровый туман. Тельмирон сжал кулаки, его голос стал шёпотом, полным сомнения и страха:
— "Если мы проиграем, если Вектрис перехитрит нас... что станет с нами? Я строил это ради власти, но что, если я лишь багровый пепел в его игре?"
Лексар бросил на него взгляд, его сенсоры сверкнули, и голос его стал холоднее:
— "Багровый пепел — удел слабых, Тельмирон. Мы — Квинтессоны, и теневой свет — наш. Вектрис падёт, и его гордыня станет его могилой."
"Теневой Лабиринт" развернулся, золотые нити закружились вихрем, и багровый разлом взревел, багровый туман сгустился, а тени Прайма шептались, их алые глаза сияли, как звёзды, что могли сжечь всё сущее. Тельмирон и Лексар стояли в центре этого хаоса, их план вступил в действие, но тень сомнения резала их искры, как лезвие, что могло обернуться против них самих.
"Лаборатория Разлома" гудела в сумраке, её стены из "Нейро-стали" дрожали от напряжения, словно живой организм, пропитанный энергией разлома. Алый свет струился сквозь трещины, отбрасывая зыбкие тени на пол, усеянный осколками металла и тонкими нитями "Эхо-волокон" — проводников, что улавливали резонанс мультивселенной. В центре зала "Эхо-резонатор" сиял золотистым светом, его кристаллические ядра гудели, испуская волны, что искажали воздух, как жар над раскалённой пустыней. "Резонансные Гармонизаторы" — высокие колонны с золотыми венами — мерцали, синхронизируя частоты, что могли разорвать ткань реальности, если бы не тонкая настройка Лексара.
Тельмирон стоял у "Эхо-резонатора", его броня, усеянная алыми датчиками, отражала золотистый свет, а щупальца извивались, как рой беспокойных теней. Его голос резанул тишину, полный скрытого напряжения:
— "Твой 'Теневой Лабиринт' — это безумие, Лексар. Ты хочешь заманить Вектриса в ловушку, но каковы гарантии, что тени Прайма не обратят его против нас? Я не слеп — вижу твой замысел, но не вижу его конца."
Лексар, мастер "Эхо-манипуляции", шагнул вперёд, его золотистая броня с алыми шрамами сияла, а сенсоры сверкали холодным блеском. Он коснулся "Резонансного Гармонизатора", и устройство загудело громче, испуская волну золотистого света, что закружилась вихрем. Его голос был мягким, но пропитанным тенью угрозы:
— "Гарантии? Тельмирон, ты слишком цепляешься за контроль. 'Эхо-резонатор' — сердце нашей ловушки, 'Линейный Диссонатор', что расщепляет частоты реальности. Мы настроим его так, чтобы он создал 'Теневой Лабиринт' — сеть из 'Эхо-матриц', где каждая волна — это зеркало, искажающее путь. Вектрис войдёт туда, ведомый своим
'Сцеплением Эха', и его собственная гордыня станет его оковами."
Тельмирон сжал кулаки, его щупальца метнулись к панели управления, высекая алые искры. Его голос стал тише, но в нём дрожала тень страха, что он скрывал за яростью: