— "Если это ты, Нокаут, я найду тебя — даже если этот ад пожрёт меня!"
Туман закружился, и я бросился к выходу, броня звякнула, отражая дрожащий свет "Резонаторов". Разрушенное Кольцо открылось передо мной — город, что утопал в ржавых руинах, где шпили фабрик торчали, как сломанные клыки, а дым поднимался к чёрному небу, как жертвенный столб. Я метнулся через узкий проход, ржавые стены сочились тёмной жидкостью, что шипела, падая на землю, и тени мелькали в углах — быстрые, зловещие, их глаза следили за мной, как звёзды смерти.
"Жнецы Ржавчины" вырвались из тьмы — их ленты метнулись ко мне, шипы резали воздух, и я бросился в сторону, багровый — нет, тёмный, как смоль, молот "Кузни" лежал в моих руках. Я метнул его, молот врезался в ленту, разрывая её на куски, и тварь рухнула, шипя, как умирающий зверь. Я метнулся к груде ржавых обломков — старый "Энергонный Стабилизатор", его кристалл гудел слабо, и я вырвал его проводник, пальцы дрожали от спешки и злости. Лента "Жнеца" резанула воздух, её шипы вонзились в стену, высекая искры, и я бросил проводник — золотой свет хлынул в тварь, её лента треснула, и она рухнула, шипя, как умирающий двигатель.
Я бросился вперёд, голос звал меня
— "Рэтч..." — слабый, но настойчивый, и я крикнул, голос дрожал от надежды и отчаяния:
— "Держись, Нокаут! Я иду за тобой!"
Туман сгустился, тени закружились вихрем, и я знал — он где-то там, в этом проклятом кольце ржавчины и смерти. Я сжал детали "Ремонтника" в руке, тёмный страх грыз мою искру, но тёмная решимость держала меня на ногах. Я был "Искры Тенью", и этот тёмный кошмар не остановит меня — не сегодня, не пока Нокаут зовёт меня из тьмы.
Рэтч стоял в мастерской Нокаута, окружённый обломками и тишиной, что давила на него, как тёмный саван, пропитанный гарью и металлом. Его потрёпанная броня скрипела, покрытая шрамами шахт Каона, а оранжевые сенсоры мигали, выхватывая из мрака ржавые шестерни и обугленные панели, что валялись вокруг, словно останки павших. "Искровой Ремонтник" в его руках дрожал, его золотистый свет угасал, как последняя искра надежды, что ещё теплилась в его изношенной искре. Он стиснул устройство, пальцы дрожали от злости и усталости, но упрямство — то, что держало его на плаву в этом проклятом месте — гнало его вперёд.
Связь с Орионом и Мегатроном давно оборвалась, их голоса утонули в тёмном гуле, что наполнял Разрушенное Кольцо, как дыхание умирающего мира. Рэтч бросил взгляд на коммуникатор, его сенсоры сузились, и он пробормотал, голос хриплый и полный раздражения:
— "Проклятье, где вы, ржавые герои? Я один в этом аду, а Нокаут пропал, как тень в шахтах."
Он двинулся через мастерскую, шаги звенели по ржавому полу, и тёмный туман стелился вокруг, густой и липкий, пропитанный запахом горелого металла и масла. Стены дрожали от гула "Кузни Разлома", её молоты били с глухим стуком, что резал его сенсоры, а "Энергонные Резонаторы" вдоль стен искрили золотистым светом, отбрасывая тени, что плясали, как призраки прошлого. Рэтч шагнул к выходу, тёмный проход манил его, как шахта, что звала его назад, в Каон, но он знал — возврата нет.
На улицах Разрушенного Кольца царила та же тьма — ржавые шпили фабрик торчали из земли, как сломанные кости, а дым поднимался к чёрному небу, где не было звёзд, только пустота, что давила на его искру. Он двигался осторожно, сенсоры выхватывали фигуры в тумане — трансформеры, сгорбленные и измождённые, ковали оружие под надзором стражей, их искры мигали слабо, как угасающий свет. Один из них, невысокий, с бронёй, покрытой ржавыми пятнами, заметил его и шагнул ближе, голос
его был тихим, полным отчаяния:
— "Ты... ты не страж? Меня зовут Спрокет. Ты здесь, чтобы драться с ними?"
Рэтч остановился, его сенсоры мигнули, и голос его стал твёрже, но в нём мелькнула тень усталости:
— "Я Рэтч. Ищу Нокаута. Что ты знаешь о Квинтессонах?"
Спрокет сжал кулаки, его броня звякнула, и голос его дрогнул:
— "Они... они строят что-то в тёмных глубинах. 'Нексус Разлома', так они называют. Говорят, это ключ к другим мирам — они хотят выжечь нас всех, чтобы питать свои машины."
Рэтч сжал "Ремонтник", сердце заколотилось, смесь злости и тревоги резала его искру. Он шагнул ближе, голос стал громче, полным решимости:
— "Ключ к мирам? Нокаут говорил о Камере Эха — это оно?"
Спрокет кивнул, его сенсоры мигнули слабо:
— "Да. Они ищут его, но Орион и Мегатрон... говорят, они тоже идут туда."
Тьма сгустилась, и Рэтч почувствовал холод, что резанул его спину, как когти шахтных стражей. Туман закружился, и в нём мелькнули тени — быстрые, зловещие, их багровые — нет, алые глаза сияли, как звёзды смерти. Но затем раздался шёпот — тихий, мелодичный, что резал его сенсоры, как ветер в шахтах: