Рэтч сжал кулаки, его сенсоры вспыхнули, и голос его стал громче, полным решимости:
— "Они не получат меня! Я найду Нокаута — и этот голос, что зовёт меня!"
Тьма сгустилась, шёпот стал громче:
"Ты близко, Рэтч... отдай мне свою искру..."
Рэтч метнулся вперёд, но тёмный металл под ним треснул, и он рухнул в ловушку — тёмные цепи вырвались из пола, их когти резали воздух, обвивая его броню. Он крикнул, голос дрожал от злости и отчаяния:
— "Проклятье! Я не сдамся!"
Цепи сжали его, тьма закружилась вихрем, и алые глаза теней сияли ближе, их шёпот резал его сенсоры, обещая силу и требуя верности. Рэтч боролся, его искра пылала, но тёмный кошмар Разрушенного Кольца сжимал его, как шахты Каона, что едва не сломали его когда-то.
Рэтч боролся в тёмной ловушке Разрушенного Кольца, его броня скрипела под давлением цепей, что сковывали его, словно железные змеи, выкованные из ржавого металла. Тьма клубилась вокруг, густая и липкая, пропитанная запахом горелого масла и эфира, что резал его сенсоры, как старый штырь. Цепи, вырвавшиеся из треснувшего пола, стягивали его руки и ноги, их когти вонзались в броню, высекая искры, что падали в тёмную лужу под ним. Он сжал зубы, оранжевые сенсоры вспыхнули ярче, и тело напряглось, смесь злости и упрямства гнала его вперёд — он не сдастся, не этим проклятым теням!
"Искровой Ремонтник" дрожал в его руке, его золотистый свет угасал, трещины на корпусе пульсировали, как раны. Рэтч метнулся вперёд, насколько позволяли цепи, и вонзил устройство в звено — золотая волна хлынула в металл, цепь треснула, но тут же другая лента сжала его сильнее, когти резанули броню, высекая искры. Он крикнул, голос хриплый, полный ярости и отчаяния:
— "Проклятье! Вы не сломаете меня, ржавые твари!"
Тьма сгустилась, и "Голос Разлома" вернулся — тихий, мелодичный, но острый, как лезвие, что резал его сознание:
"Рэтч... отдай мне свою искру... я дам тебе силу... избавлю от боли..."
Шёпот вился вокруг, как дым, обещая покой, что манил его уставшую искру, но Рэтч сжал кулаки, его голос стал громче, полным гнева:
— "Ты думаешь, я куплюсь на твои тёмные сказки? Я не стану твоей марионеткой!"
Он рванулся вперёд, цепи скрипели, натягиваясь, и воспоминания нахлынули, резанув его искру, как старые раны.
***
Рэтч лежал в тёмных недрах шахты, ржавый пол холодил его броню, а тёмный свет резал сенсоры. Его руки дрожали, чиня "Искровой Ремонтник" Нокаута, что искрил в тени. Нокаут стоял рядом, его чёрная броня сияла, а зелёные сенсоры мигали с циничной насмешкой.
— "Ты слишком медленный, Рэтч," — бросил он, его голос резанул тишину, но в нём мелькнула тень тепла. — "Если не поторопишься, тёмные стражи превратят нас в ржавый лом."
Рэтч сжал кулаки, его голос дрожал от усталости, но был полон упрямства:
— "Я не дам им забрать нас, Нокаут. Мы выберемся — вместе."
Нокаут усмехнулся, его "Скальпельный Регистратор" резал тёмные цепи стражей, и тёмная кровь брызнула на стены. Они дрались, спина к спине, тёмный свет шахт освещал его силу — циничную, но непреклонную. Позже, когда они вырвались, Нокаут смотрел на тёмный горизонт, голос его стал тише, полным горечи:
— "Тёмный мир не для героев, Рэтч. Только для тех, кто выживает."
Рэтч видел, как тьма сломала его — тёмные стражи вырезали его команду, и цинизм стал его щитом.
***
Рэтч тряхнул головой, прогоняя прошлое, и сжал "Ремонтник", его свет мигнул слабо. Он крикнул, голос дрожал от решимости и боли:
— "Ты не сломал его, тень! И меня не сломаешь!"
"Голос Разлома" стал громче:
"Твоя боль — твои цепи, Рэтч... отдай её мне..." Но Рэтч рванулся вперёд, его броня звякнула, и он вонзил "Ремонтник" в цепь — золотой свет хлынул в металл, цепь треснула, и он вырвал руку, бросаясь к "Эхо-резонатору" на стене. Его пальцы, дрожащие, но точные, метнулись по панели, он знал механизмы Квинтессонов — их
"Резонансные Гармонизаторы" питались энергией искр, но могли перегрузиться. Он вырвал тёмный проводник, метнул его в цепи — золотая волна хлынула в металл, цепи задрожали, и он рванулся, вырываясь из ловушки.
Тьма сгустилась, тёмный туман закружился вихрем, и Рэтч упал на колени, броня звякнула, покрытая ржавыми пятнами. Он сжал "Ремонтник", его свет угасал, и голос его стал тише, полным усталости:
— "Я вырвался... но ты всё ещё здесь, ржавая тень."
"Голос Разлома" шепнул вновь, острый и холодный:
"Ты не уйдёшь от меня, Рэтч... я в твоей искре..."
Тьма закружилась, алые глаза вспыхнули ближе, и Рэтч понял — он освободился, но тёмный кошмар всё ещё преследовал его, его шёпот резал его сенсоры, обещая силу и требуя верности. Он двинулся вперёд, шаги звенели в ржавой пыли, сердце колотилось, смесь страха и упрямства гнала его в тёмную неизвестность Разрушенного Кольца.