— "Проклятье! Я найду вас, ржавые герои!"
Тьма сгустилась, тени закружились, и Рэтч оказался один, его искра пылала, но тёмный кошмар Разрушенного Кольца сжимал его, как шахты, что едва не сломали его когда-то.
Рэтч стоял в сердце Разрушенного Кольца, окружённый тьмой, что клубилась, как нефть, густая и липкая, пропитанная смертью. Его потрёпанная броня скрипела, покрытая ржавыми шрамами шахт Каона, а оранжевые сенсоры мигали слабо, выхватывая из мрака ржавые шпили и обломки, что торчали из земли, словно кости павшего мира. Туман сгущался, резкий запах горелого металла и эфира душил его сенсоры, а гул фабрик резал тишину, как молот, бьющий по умирающей стали. Он сжимал "Искровой Ремонтник", его золотистый свет угасал, как последняя искра надежды, что тлела в его изношенной душе.
Тень Прайма — Кримсон Вейн — возвышалась перед ним, её броня, чёрная, как смоль, сияла алыми венами, что пульсировали, как живые. Её голос резал его сенсоры, низкий и зловещий:
"Ты мой, Рэтч... твоя искра станет светом теней." Рэтч сжал кулаки, его голос сорвался, полный ярости и отчаяния:
— "Ты не заберёшь меня, проклятая тень! Я — "Искры Тень", и я выжгу тебя из этого ада!"
Тьма ответила рёвом — "Жнецы Ржавчины" вырвались из тумана, их ленты жидкого металла закружились вихрем, шипы резали воздух, оставляя за собой следы алого света. Рэтч бросился вперёд, его броня звякнула, когда лента метнулась к нему, высекая искры из ржавого пола. Он увернулся, метнулся к "Энергонному Резонатору", его кристалл гудел, и вырвал тёмный проводник, бросив его в ленту — золотой свет хлынул в тварь, её лента треснула, и она рухнула, шипя, как умирающий зверь.
Но Кримсон Вейн шагнула ближе, её тёмные "Теневые Клинки" сверкнули, и она метнула их — клинки резали воздух, оставляя золотые следы. Рэтч бросился в сторону, клинок вонзился в стену, высекая искры, и он крикнул, голос дрожал от злости:
— "Ты не сломаешь меня, как шахты не сломали! Я найду Нокаута, даже если это будет мой последний бой!"
Он бросился к "Резонансному Резонатору", его пальцы метнулись по панели, высекая искры, и он направил "Искровой Ремонтник" на устройство — золотой импульс хлынул в него, сигнал бедствия резанул тьму. Рэтч крикнул, голос стал громче, полным решимости и боли:
— "Орион, Мегатрон, это Рэтч! Камера Эха — ваша цель, но тени идут за вами! Будьте готовы — это 'Нексус Разлома'!"
Тень Прайма взревела, её клинки метнулись к нему, и Рэтч бросился в сторону, броня звякнула, когда лезвие резануло его плечо, высекая искры. Он метнулся к "Кузне Разлома", её молоты били с глухим стуком, и вырвал тёмный молот, раскалённый до белого свечения. Он бросил его в Кримсон Вейн — молот врезался в её броню, разрывая алые вены, и она закричала, её голос резал воздух, как визг умирающего металла.
Но тьма сгустилась — ещё три "Жнеца" вырвались из тумана, их ленты закружились вихрем, шипы резали воздух. Рэтч бросился к ржавой панели, вырвал "Скальпельный Регистратор", его лезвие сверкнуло, и вонзил его в ленту — металл треснул, тварь рухнула, шипя. Он метнулся к следующему, но Кримсон Вейн шагнула вперёд, её клинок вонзился в его грудь, пронзая броню с оглушительным треском.
Рэтч пошатнулся, его сенсоры мигнули, угасая, и голос его стал тише, полным боли и горечи:
— "Нокаут... я не успел... но они найдут тебя..."
Он упал на колени, тёмный туман закружился вокруг, и Кримсон Вейн шагнула ближе, её голос резал его угасающие сенсоры:
— "Твой свет гаснет, Рэтч... но он станет нашим..."
Рэтч сжал "Ремонтник", его последние силы хлынули в устройство, и золотой импульс вспыхнул, резанув тень — она закричала, отступая в тьму. Его броня треснула, искра угасла, как звезда, что гаснет в пустоте, и он рухнул, багровый — тёмный туман сомкнулся над ним, как саван. Его голос стал шёпотом, полным трагичности и упрямства:
— "Я был "Искры Тенью"... и я отдал всё... Орион, Мегатрон, не сдавайтесь..."
Тьма поглотила его, алые глаза теней сияли, как звёзды смерти, и мастерская затихла, её гул стих, как дыхание умирающего мира. Рэтч умер, его искра угасла, но его сигнал — последний свет в тёмном кошмаре — ушёл в пустоту, неся предупреждение и надежду тем, кто ещё мог сражаться. Тень Прайма шагнула вперёд, её клинки сияли, и тьма закружилась вихрем, но его жертва эхом отозвалась в разломе — трагичная, но нерушимая, как шахты, что не сломали его до конца.