Одна непослушная слеза все же показалась наружу. Я покосился на Жанну: увидела? Она отвернулась и вышла наружу.
Значит, да.
Ну, да и черт с ней, плевать на шлюху.
Это был ужасный день. Снег шел с самого утра, а ветер, этот паскудный мерзавец, свистел и швырялся белой пыльцой прямо в лицо.
И все же на кладбище собралось человек двадцать. Был там мой агент Райс, который и отца-то толком не знал; были соседи, с которыми папа не раз ругался из-за пустячных мелочей. Были коллеги по работе, с которыми отец время от времени завтракал, обедал, а порой даже говорил.
Удивительно, но с тех пор, как умерла моя мать, отец держался один – наверное, боялся снова потерять кого-то. Похоже, у него не было даже любовницы, хотя, конечно, об этом я мог только догадываться. Что, если она просто-напросто не пришла – потому что у ее мужа, скажем, день рождения? Не покинет же она в таком случае дом ради похорон?
Думаю, нет.
– Мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь Джеймса Мортимера Бугу. При жизни мистер Буга…
Я слушал речь священника краем уха. Все мое внимание было сосредоточено на отце. Он лежал в гробу с закрытыми глазами, сложенными на животе руками и аккуратно зализанными направо куцыми прядями. Можно было подумать, что он просто спит, если бы не мертвецкая бледность.
Я отвел взгляд и закусил нижнюю губу.
– Сейчас блеванет, – проворчала старушка позади меня. Кажется, это была миссис Крафт, одна из самых дальних родственниц.
Я не ответил ей, сдержался. Я и вправду был пьян – не так сильно, чтобы падать или блевать, но достаточно, чтобы покачиваться, будто буй на волнах.
Слезы тяжело контролировать. Если они захотели, они пойдут наружу, несмотря ни на что. Ты остановишь часть, но остальные в любом случае прорвутся.
Нет, я не всхлипывал, словно сопливая школьница. Я старательно корчил серьезную физиономию, однако глаза наверняка кричали: «Как же так?!» Я почувствовал, как два тонких ручейка бегут по щекам, оставляя за собой блестящий след.
На плечо мне легла рука Райса. Он один здесь был за меня. Другие либо видели впервые, либо наслышаны были о моем уходе из колледжа и винили в смерти Джеймса именно меня. Я не стремился убеждать их в обратном. Честно говоря, я плевать хотел на всех этих дальних родственничков, которые слетелись на похороны только затем, чтобы пожрать на халяву и узнать, есть ли их имена в завещании. Коллеги и соседи, по счастью, о завещании не думали, а вот о еде – пожалуй. И я не сомневался, что, кроме меня, отец тут никому не нужен.
– Держись, парень, – сказал Райс, наклонившись к самому моему уху. – Скоро это кончится, и мы вернемся в Лос-Анджелес.
Я кивнул.
– Фил, – сказал, когда он уже отвернулся.
– Что, Марти?
– Спасибо.
– Не за что. На то ведь и нужны друзья.
Он ободряюще улыбнулся и подмигнул мне.
На душе стало немного легче.
– Хорошо, что ты не ведущий, – усмехнулся Райс.
Мы сидели в самолете на соседних креслах. Нас ждал Лос-Анджелес. Мой новый босс, итальянец Гаскузи, вообще не хотел меня отпускать, и я лишь долгими уговорами выпросил у него выходной – естественно, за свой счет.
Вчерашний день как начался ужасно, так и кончился. Прежде чем отправиться спать в свою старую комнату, я подрался с четвероюродным братом отца, которого до этого дня в глаза не видел, и назвал миссис Крафт престарелой мразью. Впрочем, возможно, я путаю последовательность этих событий, и мой «дядюшка» стукнул меня как раз за оскорбление мегеры…
Впрочем, плевать. Пусть горят в аду.
– Почему? – спросил я, непонимающе глядя на Фила.
Ночью мне так и не удалось нормально поспать: сколько я ни ворочался, сон не шел. Только под самое утро я на пару часов закрыл глаза, а когда открыл, уже стоял в ванной с зубной щеткой в руках.
Утренний кофе немного меня взбодрил, однако, едва мы поднялись на борт, усталость вернулась. Теперь я клевал носом модный журнал, который мне притащила стюардесса, и мечтал о мягкой подушке. Беседа с Райсом если и оживляла меня, то лишь чуть.
– Потому что иначе тебя с твоими синяками пришлось бы тройным слоем пудры обсыпать, – хохотнул Филипп.
– Давай, подшучивай надо мной, – сказал я. – Самое подходящее время, в самом деле.
– Ну, будет тебе. Я же хочу, чтобы ты отвлекся, вот и все!
– Знаешь, момент действительно неподходящий. У меня вообще-то отец недавно умер, смекаешь? А вчера похороны были…
– Ну что ты завелся-то, Марти? Я просто подумал…
– Нет. Ты ни черта не подумал. И я надеюсь, это была разовая оплошность, потому что в противном случае мне придется искать другого агента.