– Прекрати! – Эйден заткнул указательными пальцами уши и зажмурился, склонившись вперед. – Прекрати этот кошмар…
Лили опустилась на колени возле его стоп. А затем осторожно обхватила его правое запястье, подтянула к себе и стала чертить ногтем по коже невидимые линии. Под ее теплыми пальцами бился пульс, чуть быстрее обычного.
– …перерезать вены и пустить драгоценную кровь. Будешь умирать медленно, мучительно, и представлять, как вскоре отправишься к нам в объятия…
Эйден, обольщенный тихим, вкрадчивым голосом, приблизил свободную руку к ее лицу и слегка дотронулся до нежной лилейной кожи. Провел большим пальцем по изящному подбородку, коснулся нижней губы. Лили перехватила его руку, сплела их пальцы, и смотря прямо в глаза, мягко поцеловала ладонь. Эйден, будто очухавшись от гипноза, удивленно охнул и резко отпрянул. Вскочил с дивана, неуклюже просеменил к единственному окну и задержал внимательный взгляд на проезжей части улицы, будто там происходило нечто очень интересное.
Лили поправила чуть задравшуюся юбку и примостилась на краю дивана. Достала из сумочки телефон и с напускным безразличием стала просматривать сообщения; одно из них пришло всего минуту назад и имело пометку «непрочитанное». Лили развернула окошко с текстом: «Ты сделала то, что я просил?» «Не могу подобрать подходящего момента», – напечатала она ответ и прежде, чем нажать «отправить», вскинула пытливый взгляд на Эйдена. Тот стоял не шелохнувшись, засунув руки в карманы брюк. Его лицо казалось одухотворенным, не обремененным ненастными мыслями. И невесомая полуулыбка порхала на его устах. «О чем он думает? Витает в облаках, словно влюбленный мальчишка… Дурак!» Но именно такой Эйден нравился Самюэлю: беззаботный, излучающий тепло и спокойствие, как рассветное солнце.
Аккуратный лоб, едва прикрытый выбившимися из прически медовыми прядями волос, «греческий» нос, точеный подбородок – портретное лицо вкупе с благородной, едва ли не аристократической, осанкой. Замечал ли Эйден когда-нибудь, насколько он привлекателен? Наверняка вокруг него вьется много симпатичных девушек, но только одной он отдал свое сердце.
«Какая она? Лучше, чем я?»
Лили тряхнула головой. Подобная ерунда – отнюдь не то, что должно сейчас волновать. Да, в общем-то, совсем не должно волновать…
– Что будет, когда найду документы? – неожиданно заговорил Эйден, вернувшись сознанием в тесную комнату, чего он раньше не замечал. Здесь всегда так душно?
– Мы восстановим проект, – Лили убрала телефон в сумочку в ту секунду, когда Эйден к ней обернулся. Красивое лицо исказила жуткая гримаса недоумения и неприкрытого отвращения.
– Восстановим? Это же нелепость! – неизведанное интриговало, и ему страсть как хотелось выяснить, что представляет из себя «Трансома». Но он всем своим нутром улавливал предостерегающие сигналы: их беспечность может отпереть ящик Пандоры, выпустив наружу все затаенное зло. Ведь проект не по глупой прихоти ликвидировали. Что-то случилось… и это «что-то» стало веским поводом для его незапланированного завершения.
– Нелепость?! Ты называешь «нелепостью» спасение моего брата? – взбеленилась Лили. Она затряслась от гнева, так сильно, будто ее вот-вот разорвет неукротимая внутренняя сила. Еще чуть-чуть, и молодая женщина примется переворачивать мебель – прямо как Эйден, – дабы усмирить взбушевавшиеся эмоции. – Да ты чокнулся, Эйден! Неужели за одиннадцать лет мы стали тебе безразличны? Прошло всего одиннадцать лет, Эйден, несчастные одиннадцать! А ты ведешь себя, как последняя скотина!