– Тогда попрошу, чтобы она тебя не беспокоила. В конце концов, мы не виделись пять… – Лили поочередно загибала пальцы, – нет, шесть лет? Она послушается, дабы избежать конфликта. Мы же мудрые люди, обязательно придем к компромиссу!
Лили легко стиснула брата за плечи и потрепала по макушке.
– Лили, брось! – раздраженно одернул Самюэль и бесцеремонно высвободился из объятий сестры. – Ты же знаешь мать – дотошная настолько, что проковыряет во мне дыру, лишь бы проверить, что находится у меня внутри. Так что, если ты решила воззвать к ее разуму, то сразу оговорюсь: плохая, очень плохая затея. Езжай тогда одна, без меня.
– Я поеду без тебя только в том случае, если согласишься, чтобы за тобой присмотрел Эйден.
– Я же сказал, что…
– Эйден хочет тебя видеть, Самюэль, и быть рядом с тобой!
Самюэль вспыхнул.
– Твоя гипертрофированная сентиментальность пугает до мозга костей. У тебя чересчур романтизированные представления о наших отношениях. Он четвертует меня на месте без суда и следствия, как только обнародуется вся правда. Это будет похоже на разрыв гнойника: хлюп-хлюп! – Самюэль беспорядочно замахал ладонями, имитируя всплески предполагаемой смердящей жижи.
– Ты совсем не веришь ему… – расстроено пролепетала Лили.
– Мы уже давно не те люди, какими были раньше. Все изменилось. И вообще, давай закроем эту щепетильную тему, а то я растеряю остатки терпения и буду от злости рвать на себе волосы!
Лили подняла руки вверх в жесте капитуляции.
– Ладно-ладно, сдаюсь. Только не съешь меня, страшный серый волк! И, кстати, ты счастлив, что он обзавелся премиленькой возлюбленной? Тебе бы тоже не мешало! – Лили тыкнула брата локтем в бок, тот сдавленно охнул – локоть оказался на удивление острым, как копье.
– Все, с кем я сближался, хотели только секса и денег, – Самюэля передернуло: он успел получить не самый приятный опыт тесного контакта с девушками. – Куда ни плюнь, каждая самка смотрит на наполнение штанов и кошелька. Так что я пока, как касатка в океане: строптивый и свободный. К слову, ты уверена, что она его пассия? Знаешь, как зовут?
– Ох, нет, к сожалению, нет. Я ненароком заметила ее фотографию на рабочем столе Эйдена, но как-то постеснялась о ней спросить. Да и… мысли занимали совсем другие вещи.
У Самюэля закралось подозрение, и не без оснований.
– На фотографии она одета в голубое платье, верно? – уточнил он, и судя по реакции Лили, попал в точку.
Она растерянно подтвердила:
– Да, правильно… а как ты угадал?
– Лили, это же его мать, Дженнифер Хейз. Ты ее забыла? Она всегда носила платья, именно голубые, будто других цветов для нее вовсе не существовало. Она скончалась от рака легкого в тридцать четыре года, насколько мне известно. Эйден никогда не обсуждал ее смерть даже со мной, храня все страдания в себе. Он казался таким… отстраненным, уравновешенным, но его бледное лицо постоянно опухало, как от укусов диких пчел; я догадывался, что он рыдает втихомолку ото всех. Он старался быть сильным, не любил проявлять свои слабости… свои потаенные чувства, чтобы никто не жалел. И всякий раз, оставаясь со мной наедине, неистово срывал свою маску, когда я заикался о своей матери: как сильно ее люблю, и как счастлив, что могу прижаться к ее груди. Ты бы видела его зареванное до красноты лицо; а когда мы расставались, он тщательно утирал сопли и слезы и вновь становился привычно отчужденным, независимым, гордым… ему было всего двенадцать, а он уже всерьез увлекался психологией, философией, медициной, когда остальные ребятишки его возраста беззаботно читали сказки Андерсена, Барри Джеймса, Джонатана Свифта. Из-за превратности судьбы, он рано потерял детство и вынужденно стал взрослым. Эйден, Эйден, мой бедный Эйден…
– Вот и приголубь его при первой возможности! – ляпнула Лили и задорно улыбнулась во все тридцать два белоснежных зуба.
– Лучше закрой свой рот, пока я его не зашил, – Самюэль стрельнул в нее осуждающим взглядом, будто понадеявшись пронзить ее насквозь.
– Нет, в самом деле. Вчера он показался мне особенно обездоленным, будто… – Лили намеренно сделала паузу, а Самюэль в замешательстве вскинул бровь, ожидая продолжения.
– Будто «что»?
Молодая женщина взволнованно сглотнула, боясь рассмеяться.
– Будто изголодался по твоей ласке.
– Лили! – с досадой воскликнул Самюэль. – Будешь дразнить меня, я сделаю кое-что очень ужасное!
– Ох, и что же? Дай угадаю: отлупишь меня тапочками?
– А вот и нет. Съем твои шоколадные профитроли! А еще тыквенные синнабоны и лимонные панкейки!