– Тебе запрещено сладкое, к тому же, от такого количества сахара твоя попа слипнется!
– Не слипнется, это физиологически невозможно!
– Возможно! У меня однажды слиплась, когда за вечер слопала килограмм творожных маффинов…
Самюэль надул щеки, чтобы не заржать, и задержал дыхание, но когда кончился кислород, то зашелся гомерическим хохотом, как обезумевший.
– Не смешно, придурок! – Лили обиженно нахохлилась, как воробушек. – Я думала, что умру! Мой живот резало на тысячи кусочков. По-моему, такие муки не испытывают даже роженицы…
Самюэль смахнул с ресниц скупую слезу и прерывисто из-за накатившей икоты прохрипел:
– Мне теперь, ик, стоит называть тебя, ик, «мисс слипшиеся булочки»?
– Самюэль, паршивец! – Лили наградила брата крепким подзатыльником, тому на секунду показалось, что внутри черепа зазвонили колокола. – Где твое сочувствие?!
Лили потянулась к нему, чтобы отвесить еще один, но Самюэль неуклюже увернулся от карающей руки, и пробубнил, точно обиженный ребенок:
– Я больной-больной человечек! Меня беречь нужно, как драгоценное сокровище, а ты бьешь меня!
– Тогда не называй меня так больше, и бить не буду.
– Но кличка «мисс слипшиеся булочки» тебе идет!
– Ах, идет значит?! Вот негодник! Я с тобой неделю разговаривать не буду!
– Слава богу…
– Что ты там вякнул?!
– Говорю, очень жаль! Что так мало… могла бы и месяцок помолчать.
– САМЮЭЛЬ!
– Ха-ха-ха!
***
– Я сегодня спать пораньше лягу, а то сюжет никак не могу уловить: глаза слипаются, в голове каша, – Самюэль широко и протяжно зевнул, будто в подтверждение своих слов. Он отложил раскрытую книгу в сторону.
– Ох, ну кто так делает! Безалаберный брат! – Лили порылась в ящике стола и нашла ленту-закладку, осторожно взяла книгу и вложила закладку между страниц. – Ты так портишь переплет и мнешь листы!
– Прости, – без особого раскаяния сказал Самюэль. Над подобными вещами всерьез он никогда не заморачивался.
Молодая женщина взглянула на обложку и прочла: «Акамие. В сердце роза», автор Алекс Гарридо.
– Любопытные книги ты читаешь! – Она скептически хмыкнула.
– Случайно подвернулась под руку, – увильнул Самюэль.
– Среди тысячи романов тебе попался именно этот. Хах, ты мне тут лапшу на уши не вешай! Ну, да ладно. Может, и сама на досуге его почитаю… – Лили поставила книгу на полку, рядом с «Око мира» Джордана Роберта.
– Выключи уже свет, будь добра, – Самюэль уютно укутался вместе с головой в одеяло и громко засопел.
– И что, даже не поцелуешь сестренку на ночь? – Лили подкралась на цыпочках и заглянула под одеяло: Самюэль глядел на нее одним глазом, другой был закрыт. На его губах играла ухмылка.
– Нет. Кыш из моей комнаты, попрошайка! – он тыкнул сестру в нос и вновь спрятался в свой теплый кокон.
– Вот же негодник! – Лили напыщенно топнула ножкой и удалилась восвояси. А точнее: на кухню, чтобы приготовить что-нибудь сытное, так как скоро придет с работы ОЧЕНЬ злой голодный Томас. Здоровая вкусная еда делает из него милого покладистого мужа.
– Негодник… да, – с грустью повторил молодой мужчина. Смежив веки, он погрузился в забытье.
В душной полутьме раздавались тихие стоны и шорохи.
«Эйден, Эйден…», – в истоме шептал заветное имя Самюэль, уткнувшись носом в основание влажной шеи. Мягкая кожа вкусно пахла цитрусами. В голове роился туман от обуявших его чувств и ощущений: внизу живота все жгло, и он всем своим существом хотел подавить огонь, что распространялся по венам, как горячительная вода, от самых пят до кончика макушки. Самюэль двигался то плавно, то резко, теряя над собой контроль. Он желал высвободить всю злость, горечь, ласку и страсть, все то, что копилось в нем довольно длительное время и теперь требовало вырваться наружу. Самюэль изнывал от распираемых изнутри противоречивости, похоти, неуправляемой нужды в нем. Эйден с уверенностью убеждал его, что будет рядом, плечом к плечу, что бы ни случилось. Но он лгал ему в глаза без зазрения совести, нахально насмехался, дразня этой жалкой иллюзией, которая ничего не имела общего с действительностью.
Он находился гораздо дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, чтобы Самюэль не мог до него дотянуться.
И Самюэль вожделел сделать его только своим.
«Эйден, чувствуешь? Чувствуешь… я теперь всегда буду в тебе…», – губами он мягко касался теплого лба и прерывисто дышал.
Он даже не слышал, как зазвонил чей-то телефон, лежавший на прикроватной тумбе, глубоко сосредоточенный на утолении собственной жажды.
Он был близок к эякуляции.
Она забрала мое сердце, я думаю, что она забрала мою душу.