Чистый правильный мальчик.
Самюэль потряс головой Кенни, как рождественским мешком с конфетами; в идеале она должна быть отделена от тела – все остальное лишний груз. Но он силой воли подавил в себе желание открутить ее, как крышку от бутылки пива.
«Я защитил тебя, Эйден, смотри. Смотри, эта мразь хотела сделать тебе плохо, и я подправил его лицо!» – изрек Самюэль сиплым голосом.
«Это животное не достойно жизни, Эйден».
«Хочешь, я убью его ради тебя?»
В какой-то неопределенный момент вновь заиграла песня на телефоне:
Небеса закрывают на меня глаза,
Я вижу, что шторм поднимается из моря...
И он приближается все ближе,
Он приближается все ближе...
Отчего-то песня вгрызалась в его нутро, как паразит, скоблила по нервам похлеще хирургического скальпеля. Самюэль разбил и этот аппарат, чтобы он навсегда замолчал, забрал с собой в холодный бездушный рай эти печальные слова.
Самюэль почти не помнил, что произошло дальше. Он все делал на автомате, как запрограммированная машина. Он заботливо протер Эйдена влажным полотенцем и одел, затем аккуратно взял на руки и покинул комнату, где бесхозно валялась полубездыханная тушка Кенни, смахивавшая на труп.
Самюэль распахнул веки и тяжело выдохнул, вокруг все еще витали сумерки, сжимая в плотное кольцо. Он вдруг явственно ощутил, как ее костлявые прохладные пальцы оцарапали грудь и сомкнулись на шее.
«Что это? Обострившееся чувство вины?»
Молодой мужчина осторожно сел на кровати и запустил пальцы в волосы, ощущая слабость: легкое головокружение и тошноту. Он подумал, что это естественная реакция здорового организма на все им совершенные преступления, что-то вроде отторжения; подобное происходит, когда иммунная система борется с вирусом, предотвращая вторжение антигенов. Человек в здравом уме никогда бы такого не сделал. Но Самюэль знал, что лишился рассудка довольно давно. Наверное, когда увидел его впервые и заговорил с ним.
Лили, как обычно, перед уходом на работу наведалась к Самюэлю, чтобы пожелать доброго утра. Однако застала брата в позе эмбриона: свернувшегося калачиком и обнимавшего свою голову руками, будто ему было очень больно.
– Брат, что случилось? – она взволнованно подбежала к нему и прислонилась губами ко лбу: он был горячий и влажный. – Милый, тебя лихорадит?
Самюэль обратил на нее отрешенный взгляд. Сейчас ему никого не хотелось видеть, даже сестру, и тем более отвечать на ее докучливые вопросы.
– Нет, все в порядке, – вяло отозвался он. Его опутывали, как нити, безотрадные мысли, и он хотел побыть с ними наедине.
– Я принесу тебе горячий чай, хочешь?
– Не стоит, просто оставь меня в покое. Со мной будет все в порядке, – отмахнулся он от сестры, как от назойливого насекомого.
– Ты уверен, может, все-таки..? – уточнила Лили, в ее голосе слышалась мольба.
Самюэль согласно кивнул, а заодно промычал что-то нечленораздельное, вроде «чепуха».
– Скоро придет Сара, я ее предупрежу, что ты неважно себя чувствуешь. Она купит необходимые лекарства.
Самюэль поморщился: его воротило лишь при одном упоминании об этой взбалмошной девице. Еще не хватало, чтобы она в порыве заботы полезла к нему в постель, дабы прогнать своим бесстыжим телом его хворь.
– Господи, прошу, забери мою душу прежде, чем явится этот треклятый суккуб, так и покушающийся на мою духовную энергию! – Самюэль воздвиг руки «к небу».
– Милый, да ты бредишь!
– Я лишь изъявляю свое сокровенное желание.
Лили подошла к нему и нежно поцеловала в щеку c колючей щетиной.
– Веди себя хорошо! И береги себя, не перенапрягайся.
– Хм-м, если я решу забить гвоздь – это будет считаться перенапряжением?
– Брат, ты, как всегда, не в тему язвителен! Ладно, я побежала. И будь вежлив с Сарой, пожалуйста. Она желает тебе лишь добра.
– Почти за полторы тысячи долларов в месяц.
– Самюэль!
– Скачи вдаль, моя лань длинноногая!
– Я скоро вернусь!
– Непременно. Это же твой дом…
Лили укоризненно качнула головой и покинула комнату. В наступившем безмолвии Самюэля пленила гряда воспоминаний канувших в лету дней, которые он так старательно пытался забыть. Нет, вовсе не для того, чтобы очистить свою совесть, но чтобы навсегда не остаться там… А сейчас он хотел все вспомнить. Чтобы однажды посмотреть Эйдену прямо в глаза и сознаться во грехе.
«Демоны не могут прятаться в тени вечно. Рано или поздно они восстанут против меня».
Самюэль принялся восстанавливать по кусочкам каждый свой шаг, думая о том, как все могло до этого дойти.