Глава 3.
Лили вновь постучалась в кабинет Эйдена с помощью Азбуки Морзе. Послание звучало так: «Открывай. Пришла фея».
– Фея, значит, да? – Эйден фыркнул, нарядившись в темно-серое драповое пальто. На улице моросил дождь, и дул шквалистый ветер, завывая в железных водосточных трубах, как лесной монстр. – Феи не ходят, а летают, разве не так?
– А я фея особенная! Люблю путешествовать пешком, – хоть молодая женщина и шутила, но доля правды в ее словах все же присутствовала: несколько месяцев назад она преодолела не менее тринадцати километров на своих двоих, чтобы добраться до городка Санта-Клара, где живет ее давняя подруга. Учитывая короткие передышки, на пешую прогулку она потратила около пяти часов, выдула четыре литровые бутылки воды и съела два самых жирных сэндвича с ветчиной и сыром.
– Ох, ну, конечно. А я тогда симпатичное Лох-несское чудовище, – Эйден пригладил назад выбившиеся из прически прядки волос.
– Почему именно Несси?
– По-моему, мы с ним похожи: оба чудные, оба шотландского происхождения – моя прабабушка родом из Инвернесса, – и оба одинокие.
Они покинули здание и очутились под антрацитовыми тяжелыми облаками, угрожающе нависших над головами. Эйдену показалось, что они скопились, как стая ворон, только над медицинским учреждением: невдалеке пробивались шафрановые солнечные лучи. Словно два параллельных мира столкнулись в безмолвном поединке.
– Ты скорее смахиваешь на брауни – скромный, любишь молоко и помогаешь людям!
– Ну, наверное, и так, – Эйден равнодушно пожал плечами. – Кстати, к чему Азбука Морзе? Это как-то странно.
– Ты что, и это забыл? Мы втроем – ты, я и Самюэль – так общались друг с другом, а еще придумывали замысловатые шифры, чтобы никто из окружающих не мог нас понять, даже взрослые. Мы рассказывали все секреты друг другу на известном лишь нам одним тайном языке. У меня до сих пор хранятся некоторые наши переписки. Иногда я их перечитываю – и брат тоже, – среди них есть как забавные, так и грустные. Мы на уроке как-то обсуждали смерть нашей учительницы по математике. Ты, Эйден, был расстроен больше остальных – она тебе особенно нравилась, так как напоминала твою маму: рыжие струящиеся волосы, изумрудные глаза и крайне добрый нрав.
– Анна-Мария Льюис… – молодой мужчина с грустью вздохнул и слегка взмахнул кожаным коричневым портфелем, который всегда таскал с собой.
Лили держала Эйдена под локоть, а он укрывал их обоих под черным зонтом. Они торопливо шагали по мокрому тротуару, вдоль бульвара Моффетт, там же, близ пересечения с Центральной улицей, расположился аскетичный одноэтажный дом, окруженный мимозами, соснами, кленом. Цветущие аккуратно подстриженные кустарники оцепили участок живой изгородью. Дом был облицован серым декоративным камнем, красно-коричневым кирпичом и янтарным деревом. По периметру дома зеленели лужайки, извивались тропинки, вымощенные галькой, на заднем дворе томились беседка с плетеной мебелью, изысканный мраморный фонтан и уютный круглый камин.
– О, Эйден, как тут здорово! – Лили раскинула руки в стороны и покружилась на месте.
– Как только все наладится, Самюэль может переехать ко мне. Я бы и тебя позвал, но твой муж…
– Томас, – подсказала Лили. Она уже упоминала о своем муже, но не называла его по имени, чтобы невзначай не пробудить зачахшее чувство Эйдена. В их жизни был период, когда Эйден настырно завоевывал ее неприступное сердце, соперничая с таким же влюбленным мальчишкой, белокурым задирой Томасом Найтом. Молодая женщина, ощущая неловкость, покрутила золотое обручальное кольцо, опоясывающее безымянный палец правой руки. Широкое, усыпанное, как пыльцой, брильянтами и рубинами, – его было сложно не заметить, разве что слепому. Остальные пальцы так же венчали кольца, по-своему изысканные, но заурядные на фоне обручального. На одном пальце могло быть два, три, а то и четыре кольца разных форм, украшенных незатейливыми узорами, символами и фианитами. За пристрастие к ювелирным безделушкам Томас порой ласково называет Лили «цыганочкой».
– Да, Томас. Полагаю, он будет против двух взрослых мужчин на одной территории. Хотя места у меня более чем достаточно: дом просторный. Я бы отдал вам самую дальнюю спальню с отличной звукоизоляцией.
– Очень щедро с твоей стороны, Эйден. Но ты прав, Томас вряд ли одобрит твое предложение. А брат совсем не против покинуть нашу квартиру – сейчас он живет в комнате почившего отца Томаса, Гарри, и хоть он отрицает, но думаю, ему некомфортно. Атмосфера там довольно мрачная, давящая. Мы собирались сделать ремонт, но Самюэль запретил «сдирать дорогие фетровые обои и выбрасывать уникальную раритетную мебель». Да и квартал у нас совсем не тихий и не безопасный. А здесь – поистине райский сад! Уверена, он быстрее бы шел на поправку, проводи вечера с тобой под открытым небом.