– Одно другому не мешает!
– Безусловно.
***
До клиники имени П. Уилфреда их собиралась подбросить Лили на своем новеньком автомобиле. Однако внезапно передумала, сославшись на головные боли и тошноту. Заодно посетовала, какой Эйден дуралей – не прошел курсы по вождению, и теперь им придется тесниться в затхлом общественном транспорте, как килька в банке. Нюхать потные подмышки и терпеть фальшивое исполнение песен из репертуара Боба Марли или Дэнниса Брауна. Эйден справедливо заметил, что ей стоит быть повежливее в высказываниях, чтобы ненароком кого-нибудь не оскорбить, к тому же ради благого дела можно и потерпеть столь незначительные неудобства.
Рейс до пункта назначения был проложен двумя путями: сперва пришлось добираться до конечной остановки на автобусе, что заняло примерно полчаса. А затем минут десять идти пешком. Лили успела заскучать во время поездки, однако встрепенулась, когда оказалась на обширных лугах, поросших тонкой полевицей, трепещущей от легкого дуновения ветерка, с чистыми синими водами и белыми птицами, гордо расхаживающими на длинных ногах. Клиника имени П. Уилфреда с аутентичным фасадом, состаренным от времени, совершенно не казалась лишней на фоне обыденных пейзажей, аккуратно вписываясь в окружение. Будто она всегда стояла здесь, построенная аборигенами и нетронутая веками.
Место было пропитано безмятежностью.
– Ох, ради столь непорочного великолепия не грех и заболеть! – выдохнула Лили полной грудью.
– Не говори глупости, – Эйден недовольно свел брови. – Ты можешь приехать сюда и насладиться видами, когда только душа пожелает.
– Вранье! – категорично опровергла молодая женщина. – У меня совершенно нет на это времени из-за кучи проблем. Последний раз я ездила в отпуск до болезни брата. Я посетила Мексику, так как хотела не только взглянуть на коренных мексиканцев, познать их традиционную культуру, но и увидеть воочию пресноводное озеро Чапала. Господи, какое же оно прекрасное!
– И все же ты здесь, – справедливо заметил молодой мужчина.
– К сожалению, ненадолго. Но я бы хотела посидеть на берегу перед самым закатом.
– Он будет через час. Мы успеем закончить запланированное дело. – Эйден и сам был не прочь понаблюдать за алым солнцем, утопающим в иссиня-черном небесном океане за горизонтом.
– Тогда стоит пошевелиться, – Лили быстрым шагом устремилась ко входу в здание, но Эйден ее остановил, схватив за запястье:
– Погоди! Давай постоим еще хотя бы пару минут здесь. А потом сразу пойдем, ладно? – Эйден обратил на Лили взгляд, исполненный мольбы, и та легко поддалась.
– Ладно, но только пару минут! И больше не проси! – Лили подошла к Эйдену, взяла под руку и положила голову на плечо. Она глубоко вздохнула и шепотом произнесла:
– Здесь так чудесно, Эйден… Видел бы это Самюэль, а то он лишний раз нос из дома не высунет, так как опасается рецидива.
– Он опасается или ты? – уточнил Эйден. – Он никогда не любил соблюдать правила, хоть и старался их соблюдать. Однако время от времени шел всем наперекор и делал то, что ему хочется. Причем он всегда находил оправдание своим проступкам: будто должно быть так, а не иначе. Будто он прав и не правы все остальные. Порой он походил на зверя, запертого в клетке, и когда ему удавалось сбежать из нее, он становился… по-настоящему свободным.
– А что насчет тебя? Разве ты следовал правилам? Самюэль тебя учил: когда ты с чем-то не согласен, то должен делать все по-своему. Ибо только так остаешься собой. Собой настоящим. Мне кажется, ему нравилась мысль, что вы вдвоём противостоите всему миру, стоя плечом к плечу. Одинокие, и, в то же время, вы были друг у друга. Что с вами случилось? До сих пор не могу понять этого феномена. Столько лет были не разлей вода, а потом вдруг…
– Потом мы выросли, и каждый пошел своим путем. Так часто бывает, и это нормально, Лили, – резко отозвался Эйден, не желая касаться этой щепетильной темы даже вскользь. Он мимолетно взглянул на ручные часы. – Две минуты уже прошли, так что нам пора.
– Ох, да, конечно… – растерянно пробормотала молодая женщина, не ожидая столь внезапной смены настроения Эйдена. Ей вообще казалось, что Самюэль – не лучший предмет для обсуждений. «Наверное, им все-таки лучше поговорить наедине друг с другом. Чувствую себя третьей лишней», – с досадой подумала Лили.
Говоря откровенно, она всегда ощущала себя белой вороной в их компании. Все втроем ребята были дружны, но даже тогда, будучи совсем маленькой девочкой, Лили видела глубокую связь мальчишек, которая была ей чужда. Втроем они проводили много времени: постоянно дурачились; придумывали идиотские забавы, типа «разошли письма вредным соседям с уведомлениями о выигрыше в лотерею» (а затем тайно наблюдали, как какой-нибудь мужичонка выпрыгивает из собственного дома в одной пижаме, пританцовывает и напевает «Перемены грядут»[1]); горячо обсуждали «потенциальные объекты влюбленности», помогали друг другу. Собственно, делали то, что делают все нормальные друзья. Но при этом Лили постоянно чувствовала себя отчужденной. Будто у Самюэля был брат, а не сестра. Или даже некто больший, чем друг или брат. Девочке казалось это обидным – Лили ревновала, оттого бесилась; от осознания собственной слабости бесилась еще неистовее, – но она стойко делала вид, что ничего не замечает. И лишь однажды Лили сорвалась на них, откровенно высказав все, что думает по этому поводу. А еще обозвала грубым словом «педики».