Лили, как ребенок, восхищалась миниатюрными городами, лесами, океаном… Она много раз летала на самолете, но таких ярких эмоций никогда не испытывала. Все-таки вертолет набирает меньшую высоту, чем самолет, и можно тщательнее разглядеть, как кипит жизнь внизу, – Эйдену это напомнило наблюдение за муравейником. Он сам не впервой сидел в кабине вертолета – полтора года назад на его попечении находился особый пациент, с аристократической родословной, и он возил Эйдена в свой замок на отшибе в Шотландии. И всегда повествовал неспеша, с лирическими отступлениями, увлекательные истории, сформировавшиеся во времена европейского Средневековья: будь то о войне или о нищей простушке Феодоре, ставшей по волею судьбы императрицей Византии.
Вскоре они прибыли на обособленный безызвестный остров, чьи окрестности можно обойти неторопливым шагом за каких-то полчаса. Он отличался серо-бурым каменистым ландшафтом и уникальными видами флоры и фауны. Посреди острова, точно сердце, разместилось модернистское архитектурное сооружение, встроенное прямо в пологую и полуразрушенную старую скалу. Покрытое мшистым изумрудным камуфляжем, оно легко сливалось с густой экзотической растительностью.
Одинокое здание производило впечатление, что здесь проживает обычный отшельник, решивший вернуться в лоно природы. Несмотря на непрекращающийся клекот птиц и рокот диких зверей, забытый, первородный покой пронизывал это место. Но только не сердце Эйдена: исполнившись тревогой, оно забилось, как пичужка в клетке.
Эйден подумал, что это и есть главный орган «Паллады», однако ошибся – организация разместилась под землей, и прежде, чем добраться до ее мозга, пришлось преодолеть запутанную – словно центральную нервную систему – сеть тоннелей, прорытых в древних пещерах и протянувшихся на десятки метров. Туда, вниз, их сопроводил уже знакомый доктор К. Нельсон, статный мужчина с черными глазками, тонкими черными усиками и аккуратными классическими бакенбардами. Заодно упомянул, что в некоторых необжитых тоннелях остались нетронутыми сталактиты и сталагмиты, а еще красивые полупрозрачные кристаллы, а если добраться до последней, девятой, развилки и свернуть направо, то можно обнаружить грот и чистое голубое озерцо с водопадом. А затем мужчина отвел их в просторное светлое помещение по типу больничной палаты. Она была оснащена шестью функциональными кроватями и ультрасовременным оборудованием, соответствующим стандартам здравоохранения США. В общем, обслуживание здесь блюли на уровне крупных городских медучреждений, и все благодаря господину Т. Уилфреду, о чем гордо заявил доктор К. Нельсон.
«Как непредсказуемо», – с пренебрежением фыркнул про себя Эйден.
Господином Т. Уилфредом оказался тучный человек, и нет, к сожалению, он не выглядел, как помолодевший граф Дракула, испивший свежей сладкой крови своих жертв. Старик был полностью седовлас и испещрен морщинами, как мятое покрывало, что соответствовало его почтенному возрасту. Его частично парализовало, поэтому большую часть времени он был прикован к постели, а при необходимости передвигался лишь в инвалидном кресле, и то с помощью медсестры, которая за ним ухаживала. Его лечащим врачом являлся сам доктор К. Нельсон.
Эйден и Лили удобно устроились на мягких стульях, стоящих возле кровати господина Т. Уилфреда.
Эйден начал разговор первым:
– Здравствуйте, господин Уилфред. Меня зовут…
Господин Т. Уилфред тяжело махнул левой ладонью, чтобы Эйден замолчал.
– Я знаю, кто вы, мне уже об этом доложили, – произнес старик с таким усердием, будто вот-вот задохнется. Сделав короткую паузу, он втянул ртом воздух, а затем продолжил: – И бросьте все эти формальности. Просто Торвальд. Все-таки Кайл Хейз был моим коллегой и по совместительству хорошим другом, поэтому будет весьма приятно подружиться и с его сыном.
Он сипло, с коротким свистом, выдохнул.