Десятого августа тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года у Дженнифер Хейз обнаружили рак четвертой стадии. Она подверглась интенсивной терапии. Тогда же Кайл задумался о реализации проекта «Трансома». К тому времени проект был готов к подобному опыту, и мы всеми усилиями взялись за его дело.
Пятнадцатого июня тысяча девятьсот восемьдесят девятого года мы создали одиннадцать клонов сына Кайла Хейза. То есть, твоих клонов, Эйден. Клонов выносили «суррогатные матери». На самом деле клонов насчитывалось почти три десятка, но многие из них вышли неудачными. Дефектными. Их отправили в утилизацию – разобрали на здоровые полноценные органы для нуждающихся детей, отходы кремировали.
Одиннадцать клонов мы разделили на две группы: группу «Альфа», куда попали три лучших образца, и группу «Бета», куда вошли все оставшиеся. Группе «Альфа» мы предоставляли все необходимое для полноценного интеллектуального, духовного и физического развития. Вторая группа лишилась всех преимуществ воспитания и не получала ничего, кроме качественной пищи. Мы предприняли столь радикальные меры, чтобы мозг клонов оставался предельно «чистым», как лист. Каждый клон содержался в замкнутой глухой комнате без малейшей возможности взаимодействия с другими клонами, но при этом получал минимальное внимание от своей личной «няни». К слову, «няня» с ребенком никогда не разговаривала. Естественно, идеально «чистым», или «пустым», живой мозг сохранить невозможно – это крайне сложное биологическое устройство, способное как усваивать любую информацию из «вне», так и регенерировать ее самостоятельно на основе уже приобретенной. Мозг выстраивает нейронные связи особенно активно в первые три-четыре года, поэтому для нас данный период был довольно сложным. Однако соблюдение строгих правил позволило получить незапятнанный человеческой грязью материал для дальнейшего использования в экспериментально-исследовательской деятельности.
Эйден слушал старика в пол-уха и не отрываясь смотрел на собственное отражение. Лицо молодого мужчины – объекта «К»[1] – казалось идентичным, но после тщательного изучения Эйден обнаружил некоторые отличия: розоватую тонкую кожу покрывало меньше веснушек, морщин. Нос выглядел крючковатым, брови имели резкий изгиб. В целом черты были четче, острее… Молодой мужчина походил на какую-то хищную птицу.
Невероятно.
Они словно родные братья-близнецы.
Как Лили и Самюэль.
Торвальд в свою очередь не унимался, продолжая вещать со скрежетом немазанного колеса:
– На дворе шел декабрь тысяча девятьсот девяносто пятого года. Клоны, как раз достигнув шестилетнего возраста, подверглись испытаниям переноса сознания. Правда, Кайл хотел дождаться их юности, хотя бы наступления двенадцати лет. Так как их мозг не успел достаточно сформироваться – ведь, как известно, мозг «созревает» примерно к двадцати пяти, а то и тридцати годам, – то результаты экспериментов заранее признали фиктивными.
Но времени уже совсем не оставалось.
Дженнифер таяла буквально на глазах, как весенний снег.
К несчастью, ни один эксперимент не удался. Однако один из клонов, как ты уже понял, остался нетронутым, так как был единственным запасным экземпляром класса «Low», то есть низшего качества – всего существовало три условных класса: «Great», «Middle» и «Low», – поскольку родился с врожденным пороком сердца. Безусловно, мы сделали все возможное, чтобы недуг мальчика совершенно не беспокоил. Мы вырастили объект «К» в абсолютном неведении об окружающей среде, чтобы его память не засорялась лишней информацией. Как только ему исполнилось двадцать семь, он стал зрелым мужчиной. Именно тогда мы подвергли его химическому анабиозу. Чтобы при независящих от нас обстоятельств однажды встретиться с тобой.
И вот ты здесь, Эйден Хейз.
Эйден склонился над объектом «К». Своей почти идеальной генетической копией. Сняв перчатку, он протянул дрожащую руку и кончиками пальцев коснулся чужой чуть шершавой щеки. Она оказалась очень теплой. А затем переместил пальцы на область жилистой лавандовой шеи, где ритмично пульсировала сонная артерия.
«Живой».
Такой же живой, как он сам.
Эйден резко отдернул руку, будто обжегся.
Торвальд это увидел и замолчал, усмехнувшись краешком губ. Старик вслух заметил, что клонирование – лишь капля в море. То, что смогут творить люди в будущем, всколыхнет вселенную и ввергнет в ужас противников гностицизма.
Потому что сами люди станут олицетворением Демиурга.
Прокашлявшись, Торвальд стал поспешно заканчивать свой рассказ, так как трепля языком его быстро утомила и вывела из равновесия хорошее самочувствие. На него резко навалилась усталость, и он сонливо зевнул.