Удобный, но порой вызывает неловкость.
Эйден позавтракал импровизированным гамбургером с подогретым молоком. Он предпочитал козье молоко, нежное с насыщенным сливочным вкусом. Между тем, он подумал, что Самюэлю молоко никогда не нравилось, он плевался на него, рычал и опрокидывал кружку с белым нектаром, словно какую-то отраву. Эта черта в мальчике всегда забавляла Эйдена и одновременно расстраивала. Он как-то спросил, в чем причина его ненависти к молоку, и Самюэль ответил, что оно воняет, как коренастая псина дяди Чарли. Под «псиной» он подразумевал «безобразного жирного мопса Ронни, купленного из жалости на блошином рынке». Эйдену не приходилось нюхать мопса, но он поверил своему другу, заметив, что мопс не так уж плохо пахнет. Наверное, Самюэль не любил этого мопса, поэтому и молоко ему казалось противным.
Эйден по-доброму усмехнулся своей детской наивности.
Молодой мужчина почти час маялся, не зная, что надеть, хотя для него это никогда не являлось проблемой, но сегодня он чувствовал себя по-особенному. В итоге он выбрал классический серый костюм, в котором появлялся единственный раз на счастливой свадьбе Кэролайн Моррис. Она – выздоровевшая пациентка, а в прошлом жертва насильника.
Заодно Эйден обулся в черные броги и надушился парфюмом с тонкими нотками шалфея, кедра и сандала.
Неплохо бы к костюму прикупить дорогое вино.
«Я ведь не выгляжу, как представитель столичного бомонда? Самюэль терпеть не может лощеных снобов».
«Хотя, я скорее вылитый франт…»
«Ха-ха!»
До Ренгсторфф Авеню его обещала подкинуть Лили, точнее, до двери их дома. Она подобрала Эйдена без четверти одиннадцать, а еще с ехидством отметила, что Эйден принарядился, как на свидание. Естественно, молодого мужчину это смутило, и он лишь отмахнулся лаконичным «глупость».
– Ты уже попрощался со своими пациентами? – спросила Лили, вырулив на проспект.
– Я вчера разослал извинительные письма, а в ответ получил кучу благодарностей, – за несколько месяцев пребывания в «Палладе» он не только отдохнет от печальных слезливых историй, но даже успеет по ним заскучать.
– Ох, как трогательно, милого Эйдена все-все любят! – ласковым голоском пропела Лили.
– А еще Джордж Ли пообещал прислать мне бисквитный торт. Я дал ему твой адрес под предлогом, что буду на твоем дне рождения. У тебя ведь и правда скоро день рождения. У вас двоих, – тут же поправился Эйден. – Но Самюэлю сладкое нельзя. Так что, считай, я поздравил тебя заранее.
– Эйден, я же на диете.
– И муж тоже? Какая жестокая женщина!
– Томас нет, но… не хочу, чтобы он лопал торты и становился уродливым.
– Он не может стать уродливым от одного торта, Лили.
– А вдруг? Однажды я проснусь, а он – Джабба Хат[1]!
– Ага, как же! С таким успехом я бы уже давно правил небольшой империей.
– У тебя замашки Наполеона?
– Нет, я же шучу, Лили. Да и власть меня никогда не привлекала.
– Ну точно идеальный мужчина!
Эйден усмехнулся и покачал головой.
Они преодолели еще пару кварталов и наконец прибыли на Ренгсторфф Авеню. Эйден попросил Лили дать ему пару лишних минут, чтобы собраться с духом. На что она ответила, что не может ждать, пока Эйден наберется мужества, так как ее начальник вряд ли погладит по головке за опоздание. После услужливо намекнула, где припрятан ключ – и нет, не под цветочным горшком или ковриком, а внутри глиняного павлина, украшавшего белое крыльцо. Напоследок пожелала удачи и, чмокнув в щеку, умчалась вдаль на своей красной немецкой малышке.
Эйден бесцельно топтался на месте, напоминая самому себе незрелого мальчишку.
«Да что я за дурак? – ругал он сам себя, начиная злиться. – Мы так давно не виделись, а я торчу под дверью, как дворовый пес. Балбес!»
«Или сейчас или никогда».
[1] Джабба Хатт (англ.: Jabba the Hutt) — персонаж киносаги в стиле космической оперы «Звёздные войны» Джорджа Лукаса и данной вселенной, огромный слизнеподобный инопланетянин.
Он поднялся по лестнице и отыскал ключ. Ключ пришлось доставать из «попы» павлина, заткнутой резиновой пробкой, что Эйдена, безусловно, позабавило. Он сразу расслабился и заулыбался, но тут же напрягся, когда услышал в ближайших кустах тоненький писк. Молодой мужчина сначала не обратил на него внимания, но когда писк стал настойчивее и громче, то захотел проверить его источник. Он наполовину залез в кусты, ощупывая все вокруг руками – вдруг это крохотный птенец, запутавшийся в ветвях или высокой полусухой траве, поросшей сорняками. Но, к его удивлению, это оказался вовсе не птенец, а серый котенок. Его лапки и мордочка были белее снега. Он жалобно плакал, наверное, от голода. Эйден не сразу сообразил, что с ним делать, и какое-то время стискивал в объятиях, поглаживая мягкую пушистую спинку. А когда осенило, что его стоит покормить, то в ближайшем магазине купил молока. Тот налакался вдоволь и от удовольствия заурчал.