Эйден совершенно не желал затрагивать больную тему, но одурманенный мозг настырно подкидывал перед глазами отрывки из сна.
Темный силуэт, ласковый приглушенный голос.
«Эйден…»
[1] Ирландский футболист шотландского происхождения, полузащитник английского клуба «Сандерленд», выступающий на правах аренды за «Чарльтон Атлетик».
– В тот вечер… – он внезапно нарушил тишину, Самюэль вздрогнул и покрылся холодным потом.
– Вечер? – спросил он, силой уняв дрожь в голосе.
– Да. Это был поздний вечер… я вообще-то почти ничего не помню, но мне кажется, там был ты…
Самюэль сжал кулаки.
«Только не это… только не так…»
– Что именно ты помнишь? Ты можешь рассказать мне все с самого начала?
«Господи, только бы не потерять самообладание».
«Впрочем, этого стоило ожидать… память мозга… крайне хитроумный механизм, беспощадный и жестокий. Она способна легко затаиться во времени, и так же легко явить себя, выползти из самых темных глубин забвенья».
«Мне стоит остановить его?»
«Попросить замолчать?»
«А, может, все-таки… это и есть мое искупление?»
«Или же воздаяние?»
«Которое я справедливо заслужил…»
– Я ужинал в кафе с товарищем по интернет-переписке, – начал Эйден.
И Самюэль понял, какой день он имел в виду.
22. 07. 20011 год.
Но от этого осознания ему стало едва ли легче.
Тот день перевернул их жизни вверх тормашками.
Как чудовищный ураган. Неукротимый и буйный.
Разбросал по разным уголкам земли.
Но Самюэль никогда не жалел о том, что произошло в тот роковой вечер.
«Потому что я…»
«Защищал то, что мне дорого».
– Его звали Дарен… или Дастин. Черт, забыл его имя. Пусть будет Дарен. В общем, познакомился с ним совершенно случайно, мы немного поболтали, и он предложил встретиться. Он оказался забавным малым, немного чудным. На тот момент я вел жизнь сиротливого скитальца, поэтому был совершенно не против его компании. В итоге мы постоянно посещали то самое кафе… «Джек в коробке». Мы покупали фаршированные халапеньо, тако, бекон чеддер и кока-колу. Да так много, что образовывалась целая гора. Мы поедали ее несколько часов, пять, а то и шесть, а потом не могли вылезти из-за стола. С раздутыми животами мы торчали там, пока не стемнеет. Нас пару раз выгоняли на улицу, как каких-то беспризорников, кидая нам вслед объедки. Но нам было весело.
Самюэль видел Дарена вместе с Эйденом. Долговязый неказистый парнишка, очень улыбчивый. Было заметно, что Эйдену с ним комфортно.
«Я ненавидел Дарена за это».
Он так хотел подойти к Эйдену, заговорить с ним…
Но он сам оградился от друга.
Так как сделал кое-что очень…
Грязное.
Мерзкое.
Самюэль помнит, как опускался на дно душевных истязаний: он непрестанно хлестал огненную воду.
А потом ходил с ума.
Он не мог спокойно ходить по улицам среди людей.
И бросался на всякого, как дикий раненный зверь, рвал их в клочья, кричал и стенал…
Ему всюду мерещился Эйден… и он говорил с теми, чужими… Смеялся.
«Только не со мной».
И Самюэль желал впиться в горло каждого, кто хоть пальцем притронется к нему…
Благо рядом была Лили. Она до последнего терпела все это безумие, надеясь, что однажды Самюэль остепенится и перестанет разрушать все вокруг, в том числе себя самого. Но покой не приходил, Самюэль блуждал в кромешной тьме, потерянный и отрешенный. Тогда она стала его ориентиром, его лучом света, и сделала все возможное, чтобы вернуть брату прежнего себя.
Она помогла ему бросить пить и устроила на работу.
Обычным работягой, грузчиком. Но этого было вполне достаточно, чтобы Самюэль отвлекся от Эйдена на что-то другое.
Самюэль постепенно стал… смиреннее.
Он работал день за днем, проживая «день сурка».
Пока не увидел человека, невероятно похожего на Эйдена. Самюэль не сразу поверил своим глазам, сославшись на чрезмерную усталость – быть может, именно из-за нее он словил галлюцинацию.
Но она казалась такой реальной…
Самюэль решил за ним понаблюдать и дождался, когда он покинет «Джек в коробке». Самюэль следовал за ним примерно три квартала, удерживая дистанцию в тридцать метров и прячась в тени. В какой-то момент незнакомец обернулся, его лицо осветил придорожный фонарь.
«Эйден…»
Сердце Самюэля мелко затрепетало, как крылья мотылька.
«Эйден…»
Но он не посмел к нему приблизиться.
Он не имел права касаться его…
Больше никогда.
– Но в тот день… в тот самый злополучный день мы, как обычно, балагурили. Пили, ржали. А потом Дарен поведал мне, что сбежал из дома из-за проблем в семье. Его мать с отчимом знатно повздорили, дошло до рукоприкладства, а Дарен не хотел наблюдать все это дерьмо, так как ему надоело. Да, как ты верно понял, их драки возникали регулярно. И он свалил. На неделю, две, на месяц, он и сам и не знал… Он был готов ночевать с бомжами под мостом, лишь бы не жить с двумя бешенными псами.