Я звал Дарена к себе с ночевкой, желая ему помочь, но он отвергнул мое приглашение, поскольку не хотел «обременять своим присутствием». Как глупо… ведь я жил в пустом огромном доме совершенно один, он не мог доставить мне хлопот.
Видимо, у него имелись свои причины для отказа. Я не стал настаивать, противясь его праву выбора.
Но я задержался с ним намного дольше, чем планировал.
Когда я уходил, он проводил меня до перекрестка, а сам поплелся в какой-то дешевый отель. Мне на самом деле не особо хотелось возвращаться в свой унылый холодный дом. И я просто брел, брел… Специально не торопясь, чтобы растянуть время.
Самюэль постоянно приглядывал за Эйденом издалека. И когда наступил четверг, то неизменно последовал за ним, стараясь не выдавать свое присутствие: прятался за столбами, деревьями, сливался с редкой толпой или заскакивал в магазин и следил за Эйденом через витринное запотевшее стекло.
– И вдруг я услышал неподалеку странные шорохи и хрипы… Было похоже на борьбу… Я готов был убежать, так как не хотел подцепить проблем на пятую точку, но здраво рассудил, что, возможно кому-то понадобится моя помощь. И тогда я стал приближаться к тому месту, чтобы проверить, что происходит.
Самюэль резко остановился, когда заметил, что Эйден больше не двигается с места. Он стоял, как вкопанный, озабоченно вглядываясь вдаль, прислушиваясь. А затем стал красться, будто опасался кого-то спугнуть.
Самюэля это насторожило, однако Эйден мог услышать какое-нибудь животное или птицу, копошащуюся в траве. И в этом не было ничего удивительного.
Но приближаться к Эйдену он все-таки не решался, ограничиваясь короткими перебежками из тени в тень.
– Когда я добрался до проулка, откуда доносился подозрительный шум, то увидел… Увидел…
Эйден застонал и схватился за голову, свернувшись калачиком и повторяя единственное «увидел».
«Увидел…»
«Увидел…»
Самюэль положил ладонь на его макушку и запустил пальцы в мягкие волосы. Он стал успокаивающе их перебирать.
– Не волнуйся. Я помню, что ты увидел, – тихо произнес он.
«Я увидел твой страх».
«Он сковал все твое тело, ты застыл на месте, как каменная статуя».
«Ты не смел шевельнуться, так как узрел нечто ужасное».
«Чудовищное».
– Ты увидел, как ОН убивал ее. Ту женщину. Ты протянул руку вперед, видимо, подсознательно желая ее защитить. Но даже не сделал и шага в ее сторону, потому что ОН смотрел на тебя в упор. Тебе в глаза. Ты видел, как ОН кромсал ее ножом, словно паршивую свинью. А она не могла издать ни звука, так как он затолкал глубоко в глотку ее собственные чулки. Она мычала, изливалась кровью, слезами и соплями, в своих мыслях умоляла пощадить ее, до последнего вздоха, но ОН вспарывал ей брюхо, вновь и вновь, наслаждаясь процессом. Словно готовил изысканное блюдо.
Может, ОН даже кончил, копаясь в ее кишках.
Самюэль вглядывался во мрак, окруживший Эйдена со всех сторон, свет фонарей почти до него не дотягивался.
Улицы, как назло, опустели.
Самюэль не представлял, что Эйден мог застать в том чертовом проулке.
И если ему угрожала опасность, то вокруг не было абсолютно никого, кто бы мог прийти на помощь.
Он был один на один с монстром из темноты.
«Я…. Не могу…»
«Эйден…»
«Я бы хотел подойти к тебе…»
«Ненавижу себя за то, что сотворил с тобой».
«И эту ошибку невозможно исправить…»
– Но женщина сразу перестала быть интересной, как только ОН заметил тебя. Когда ОН выпрыгнул из-за угла, я сначала подумал, что это какой-то крупный дикий зверь, случайно забредший к нам с дальних лесов. Я, потрясенный, наблюдал за тем, как ОН набрасывается на тебя, опрокидывает навзничь и угрожающе нависает над тобой, как скала.
Мужчина с силой прижал Эйдена к земле, зажав его ноги между бедер, чтобы тот не брыкался.
И зафиксировал руки жертвы высоко над головой.
С минуту он смотрел Эйдену в глаза, и будто бы даже усмехался, ведь так легко смог поймать его в свою ловушку.
Ему хотелось позабавиться с Эйденом.
Выплеснуть на него все свои садистские наклонности: издеваться, мучить, слушать звуки агоний…
Эйден оцепенел от ужаса. Его глотку сдавила неведомая сила, и он лишь глухо сипел, захлебываясь собственным криком. Он безропотно пялился на безумный оскал, обнажившийся в хищной улыбке.
А затем мужчина замахнулся правой рукой, сжимающей нож, тот сверкнул металлом в слабом отблеске далекого света.