С заточенного лезвия капала еще свежая кровь.
– Апофеозом моей решимости стало его желание причинить тебе вред. Этот ублюдок полоснул тебя по груди. А после раздался твой отчаянный вопль, наполненный страхом вперемешку с болью. Мой страх вмиг сменился яростью, и я ощутил невероятный прилив сил. Я бежал наперегонки с ветром, боясь, что не успею остановить его прежде, чем он попробует нанести следующий удар. Я напал на него сзади, буквально налетев с разбега.
Самюэль запрыгнул мужчине на спину и крепко схватил за горло, перекрыв доступ кислорода.
Мужчина зашелся истошным кашлем, стараясь глотнуть хоть чуть-чуть воздуха, но безуспешно.
Он беспорядочно барахтался, размахивая руками, словно утопающий, и старался скинуть с себя Самюэля, как какую-то назойливую блоху. После нескольких тщетных попыток, он сумел вцепиться Самюэлю в лицо и сдавить челюсть до хруста костей. Из глаз Самюэля брызнули слезы, он тут же отпустил мужчину и резко отпрянул назад. Отпрыгнув в сторону, он покинул зону досягаемости. Мужчина, будучи крупным и на первый взгляд неповоротливым, на деле оказался довольно проворным, он тут же подскочил к Самюэлю, попытавшись его схватить. Но тот ловко увернулся от огромных лапищ, которые так и норовили сгрести его в охапку и разорвать на части.
Самюэль еще в школе занимался вольной борьбой – правда, недолго, – и успел усвоить несколько приемов для самообороны и атаки. Однако применить их на мужчине оказалось несколько сложнее, чем на партнере во время тренировок – как если бы тот был не понаслышке знаком со всеми технико-тактическими действиями. Между тем, Самюэль пытался нанести хотя бы один эффективный удар: под коленную чашечку или, например, в голень. Но мужчина уходил от всех его атак, будто заранее предвидел, куда Самюэль целится.
«Словно читает мои мысли, каждое движение».
Он точно проходил специальную подготовку, поэтому замечал каждую мелочь в поведении Самюэля.
– Поскольку задушить мне его не удалось, пришлось действовать иным путем, пустив в ход все свои умения. Но эта тварь уворачивалась от любых моих ударов, извиваясь, как уж на раскаленной сковородке. Мы исполняли устрашающий боевой танец и брали друг друга на измор. Кто первым устанет – тот и проиграл.
В итоге, у меня выносливости оказалось чуть больше, чем у него. Я выбрал самый удачный момент и молниеносно атаковал, выбив из его руки нож. Ох, это сразу сбило с него спесь. Ты бы видел его растерянный, обиженный взгляд. Будто ребенок уронил в речку свою драгоценную игрушку, и ту унесло течением в глубокий овраг.
Самюэль едва сдержался, чтобы не заржать.
Но лишь надменно осклабился:
«Знаешь, что ты только что сделал?»
Мужчина, естественно, промолчал.
«Ты ранил того, кто мне очень дорог».
«А знаешь, что я делаю с теми, кто пытается отобрать мое самое дорогое?»
Мужчина вяло качнул головой.
«Я уничтожаю его».
– Я бросился на него с ножом.
Самюэль ступил на грань безумия, он так хотел защитить Эйдена, что потерял всякое самообладание.
Мужчина стал торопливо отступать назад.
Но Самюэль, дав волю первородным инстинктам, стремительно его нагнал и нанес колотую рану в плечо. Тот истерично завизжал и упал на одно колено. А Самюэль, выпустив монстра на волю, позволил утолить ему свою жажду.
Чтобы эта тварь больше не приближалась к Эйдену.
Никогда в жизни.
– Я обрушивал на него град ударов, удар за ударом, удар за ударом, пока он валялся на земле, как мешок с дерьмом. Я не считал, сколько раз нож врезался в его обмякшую плоть, но мне казалось, втыкать его уже было некуда. Ублюдок стал походить на сырой кровоточащий кусок мяса. А я никак не останавливался, так как в тот момент ненавидел его больше всего на свете. И потому хотел показать ему всю свою ненависть, чтобы он в полной мере ощутил ее на своей шкуре. Правда, если подумать, то весьма забавно получилось: он вырубился уже после третьего или четвертого удара.
А я все продолжал его резать… я резал его, и резал…
Мне было плевать на него, на себя. Мне важен был только ты, Эйден.
Когда Самюэль удостоверился, что мужчина испустил свой поганый дух, только тогда угомонился. С макушки до пят его залила кровь, липкая и черная, как чернила. Она застлала ему глаза. Но все равно он мог прекрасно разглядеть Эйдена.
Тот сидел на земле, прижав колени к груди. Обхватив ноги, парень раскачивался вперед-назад и что-то тихо бормотал себе под нос.
Самюэль откинул нож в сторону и приблизился к другу. Он опустился на колени напротив него и обхватил горячими ладонями влажное от слез лицо.
«Эйден, смотри на меня, смотри. Все кончилось. Слышишь? Он больше не тронет тебя и пальцем».