«Эйден… все в порядке. Я осмотрю твою рану, хорошо?»
«Ох, тебя знатно потрепало. Рану стоит перевязать, благо она не такая серьёзная, какой могла быть».
«Мы тебя немножко подлатали, но тебя нужно отвезти в больницу, ладно?»
«Я вызову такси».
Самюэль отнес Эйдена на газон, усадив того на мягкую траву. Он хотел ненадолго отлучиться, чтобы отыскать телефонный автомат. Но Эйден, ощущая неимоверную слабость во всем теле, поднялся на ноги из последних сил, вцепился пальцами в его запястье и тихо прошептал:
«Останься».
«Эйден, я никуда не денусь, верь мне».
«Мне надо позвонить, так как тебе нужна медицинская помощь, понимаешь?»
«Ты истечешь кровью, если потянем время».
Но Эйден продолжал упорно твердить свое:
«Останься».
«Останься».
«Останься».
«Эйден, я никогда тебя не покину! Ведь обещал всегда защищать тебя, ты же помнишь?»
Самюэль приложил ладонь к его груди. Под пальцами он ощутил сердцебиение, сильное, ритмичное.
Живое.
Благодаря его усилиям.
Его чувствам.
«Я здесь, с тобой. В тебе…».
«Эйден».
– На такси я отвез тебя в больницу. Тебя госпитализировали, а я ушел, не дождавшись результатов операции. Я знал, что тебе помогут, так что доверился врачам. А мне нужно было обдумать очень многие вещи, в том числе убийство психопата. А дальше в моей жизни произошел полный кавардак. Если вкратце, то меня быстро вычислили, обвинив в жестокой расправе над Майклом Скифом. Однако убийство на меня вешать не стали, когда я рассказал, что защищал тебя. К тому же, он успел выпотрошить Хлою Паттерсон. Ей было всего двадцать девять лет. И, как оказалось, она была пятой жертвой по счету в течение почти двух месяцев. Так что мне сделали в некотором роде выговор и отпустили на волю. Где-то через четыре года нежданно-негаданно объявилась семья Майкла. Им было плевать, что их ненаглядный сынуля угробил пять человек, и шестым мог стать ты. А седьмым в очереди – я. Они потребовали на законных основаниях правосудия надо мной. К сожалению, им это удалось. Не знаю, может, имели хорошие связи, а может, предложили огромные деньги, чтобы выкупить мою свободу в обмен на заключение. Мне впаяли семь лет за то, что я защищал своего друга от серийного убийцы.
Самюэль тяжело вздохнул, а после воскликнул:
– Гребаное справедливое правосудие! Гори синим пламенем!
А вот Эйдену нечего было сказать. Да и что тут скажешь… ведь ему все это прекрасно известно. Но страх, ослабивший его дух, заставил это трагичное событие обратить в маленький гадкий секрет и надежно запереть глубоко в подсознании.
Чтобы до него никто не мог добраться, даже он сам.
Вот только…
Его воля оказалась тверже, чем воля Эйдена.
И Эйдену не хватало сил с ней совладать.
Секрет настойчиво вгрызался в мозг, вгрызался отчаянно и жадно, до тех пор, пока не образовалась узкая брешь. Но достаточная для того, чтобы он просочился наружу.
И он завладел душой Эйдена.
Он тяготил. Увлекал за собой. Подчинял.
Толкал в чудовищную пасть безумия…
Однако сейчас, когда секрет выбрался на поверхность, обнажив свой безобразный лик, и растворился в тенях прошлого, Эйден ощутил неведанный ранее покой.
Умиротворение.
Какое бывает ранним весенним утром, когда теплые лучи солнца падают на лицо.
Или так действует на него алкоголь… кто знает. Он очень давно не пил.
Эйден фыркнул и уткнулся носом в подушку.
Ему вдруг захотелось спросить кое-что важное лично для него.
– Значит, ты спас меня… тогда… – молодой мужчина замешкался, затем добавил: – Ты жалеешь об этом, Самюэль?
Он поднял голову и встретился взглядом с лазурными глазами.
Самюэль от столь неожиданного вопроса поежился.
Он придвинул Эйдена к себе и удобно расположил его голову на коленях. И вновь зарылся в его шелковистые, пропитанные цитрусовым ароматом, волосы.
– Эйден… Я много дерьма натворил в этой жизни. Но клянусь, о чем я никогда не жалел и не буду жалеть, это то, что спас тебя. Если бы я вновь туда вернулся.... Вновь увидел тебя там, беспомощного, раненного… то обязательно сделал то же самое. И если мне придется переживать тот день снова и снова… То буду убивать раз за разом того, кто посмел поднять на тебя руку. Ведь обещал всегда защищать тебя, помнишь? Так что не вздумай больше спрашивать меня о таком. А то поколочу!
– Хорошо, Самюэль.
Эйден довольно усмехнулся и закрыл глаза, уснув в его объятиях.
А Самюэль тихонько запел:
Я сел на мель в этом городе-призраке,
Стоп-сигнал мигает, а телефонные линии оборваны,
Снег хрустит от холода.