– Извини, конечно, лет, – терпеливо согласилась Лили. – Или Самюэль: он действительно мог погибнуть с Майклом в поединке. Как он сам сознался, ему повезло. Правда, позже на него натравили семью Майкла, не представляю, кому это было нужно, но кто-то организовал все так, чтобы брата признали виновным в убийстве, совершенном с «особой жестокостью». Но это же абсурд! Самюэль всего лишь защищал тебя… И защищал тебя до последнего, не называя твоего имени, так как заботился о твоем покое, зная, в каком плохом состоянии ты находишься. Его даже пытали… Но он все равно стойко молчал, и готов был откусить себе язык, лишь бы тебя не трогали. Продажные твари, точно паразиты засевшие во власти внутри судебной системы, и до тебя бы добрались. Обглодали, как куриную кость, да выплюнули. Самюэль весь судебный процесс тянул на своих плечах, заставив и меня держаться в стороне. Но, как известно, один в поле не воин. Он проиграл войну, которая даже не начиналась.
– Мне очень жаль… – осипшим голосом произнес Эйден. Самюэль ничего такого не упоминал. Впрочем, горделивое хвастовство «героическими подвигами» было бы весьма неуместным. Он тихо делал то, что считал необходимым.
– Не стоит, – отчего-то в Лили пробудилась неприязнь, зашевелилась, как скользкий червь, но она тут же прогнала это подлое чувство. «Эйден не виноват, что брат относится к нему несколько иначе, чем к другу», – справедливо заметила она. – В общем, нашли мы тебя благодаря Дарену. Именно он подсказал Самюэлю, куда ты отправился – ты все уши прожужжал ему об обучении в Стэнфордском университете.
– Ах, да, было дело. Тогда я действительно болел этой идеей. Только все мои великие планы бес попутал, – проскрежетал Эйден, как трухлявая скряга, имея в виду Майкла Скифа. – Я около двух лет не мог думать ни о чем, тем более об учебе. И лишь по воле случая очутился в Маунтин-Вью, поскольку профессор Ирвинг позвал меня к себе. В тот же период внезапно исчез Дарен, словно нарочно ждал моего отъезда – он был со мной постоянно, поддерживал меня. И как только я покинул Палмер, он, выполнив свой «долг» передо мной, отправился в свободное плавание.
Профессор оплатил мне билет на самолет и с любовью приютил в своем опустевшем доме. Родного отпрыска он устроил в Сан-Диего, а с женой развелся на добром слове – Мари утомил постоянный психоанализ всех ее действий и мыслей. Ну, знаешь, издержки профессии. Так что он остался совсем один. И мы заключили друг с другом негласный союз: он спасал меня, а я – его. Он вытаскивал меня из пучины мрака, а я старался быть «прекрасным сыном». Также профессор помог мне поступить в университет, безвозмездно подарив шанс на перспективное будущее.
В итоге, тот человек, которого ты видишь перед собой – искусная работа профессора Ирвинга. Он вылепил меня, как мастер – глиняную скульптуру. Придал правильную форму. Закалил. Отшлифовал. Добавил финальные штрихи.
Без него я был бы никем.
Молодой мужчина приглушенно откашлялся.
– Ты преувеличиваешь, Эйден, – упрекнула его Лили. – Естественно, я не умаляю заслуг профессора Киллигана, насколько я могу судить, он был замечательным человеком! Он дал тебе стимул, чтобы бороться, но все остальное зависело только от тебя. Уверена, ты не покладая рук упорно работал над собой, и только поэтому добился таких потрясающих результатов! – молодая женщина подумала, что Эйдену пришлось преодолеть немало трудностей, пробираясь через тернистые заросли к свету. И ему очень повезло, что профессор находился рядом.
– Пожалуй, ты права. – Молодой мужчина натянуто улыбнулся.
– Профессор наверняка тобой очень гордится! – воодушевленно ввернула Лили.
– Да, гордится. – На Эйдена от ее невинных слов накатила тоска.
Так как он внезапно ощутил острую потребность в близости с профессором Ирвингом: ему ужасно не хватало заботливых отцовских объятий, убаюкивающего низкого голоса с переливной хрипотцой.
Он отчетливо помнил, как уродливые ненасытные монстры цеплялись за него своими гниющими конечностями и тащили вниз, на дно ледяной бездны.
Но сильные теплые руки всякий раз уверенно вытаскивали его на поверхность.
Эйден ото всюду слышал шум прибоя.
Темные фиолетовые воды хищно окружали со всех сторон.