Без Эйдена он не сможет жить.
Он влек свое существование до этих пор лишь потому, что знал – Эйден находится совсем рядом. Недостаточно, чтобы быть удовлетворенным в его близости, но достаточном, чтобы он продолжал дышать.
Даже сестра не способна предотвратить его безумие.
Однажды он почти сдался.
Он помнит, как Лили ему постоянно нашептывала, что Эйден ждет их встречи, а потому он должен быть готов к ней. Двигаться дальше, вперед, чтобы однажды они вновь воссоединились.
Он доверился ей, потянувшись к ее словам, как утопающий к спасательному кругу.
И, как оказалось, сестра не соврала.
Он был ей благодарен, хотя порой ему кажется, что выбор, который она сделала из любви к нему, весьма противоречив. Брось она его на произвол собственных душевных истязаний, быть может, покончила бы со всем этим сумасшествием.
И просто свободно жила.
Уже без него.
Он слышал, как Лили вернулась пару часов назад. Она заходила к нему в комнату, чтобы проведать, а он намеренно сделал вид, что спит, так как не желал ничего слышать об Эйдене. И боялся, что сам спросит о нем. Лили перед уходом упоминала, что проводит его до аэропорта, а он не хотел знать все подробности об этом, хотя и распирало от жгучего любопытства.
Молодой мужчина просидел на кровати, согнув ноги в коленях, наверное, минут пятнадцать, а когда надоело, то не придумал ничего лучше, чем отправиться на кухню, где прямо сейчас ужинала сестра – ароматно пахло копченостями, карри и кофе с ванилью, – и составить ей компанию. Есть – это последнее, чего он хотел, в действительности же ему было необходимо выговориться.
Хотя был не против слопать порцию кабачкового рагу и выпить стакан прохладного грейпфрутового сока, разбавленного водой, так как терпеть не мог концентрированный. Но это все между делом.
Босыми ногами он прошаркал на кухню, как старый дед, и уселся за стол, напротив Лили. Она увлеченно уплетала длинную лапшу, всасывая губами, вытянутыми в трубочку, и обгладывала свиные ребрышки с красным соусом карри. Самюэль сложил руки перед собой в ожидании, когда она обратит на него внимание. Сестра подняла глаза, посмотрев на него из-под аккуратно выщипанных бровей, и широко улыбнулась с лапшой во рту. Несколько склизких желтых лент шлепнулось обратно на плоское фарфоровое блюдо, Самюэль передернул плечами и недовольно поморщился.
– Прошу, ешь аккуратно, не очень приятно смотреть, как из твоего рта вываливаются «первичноротые». И еще так трепыхаются, будто вот-вот испустят зловонный дух. – Самюэль выдал саркастичную ухмылку.
– Какой ты бываешь мерзкий! – Лили гневно бросила вилку – та с громким бряцаньем ударилась о резной бортик блюда – и неаккуратно вытерла салфеткой испачканные жиром губы. И, конечно, она никак не могла увидеть, что размазала по лицу нюдовую помаду. – Зачем ты пришел?
– Вот так ты встречаешь своего ненаглядного брата? – Самюэль нарочито надул щеки и раздул ноздри. Он протянул ладонь к лицу Лили и заботливо стер большим пальцем след от помады.
– Не очень хочу видеть своего «ненаглядного брата», если он приходит ко мне только для того, чтобы испортить мне аппетит! – буркнула Лили и строптиво взмахнула красными волосами.
– Я же пошутил!
– Отвратительная шутка! – Лили раздраженно встала из-за стола, прихватив с собой блюдо с остатками лапши и потрепанными свиными ребрышками. Она подошла к холодильнику, открыла дверцу и стала задумчиво заглядывать на полки в поисках свободного места.
– Разогрей мне, пожалуйста, рагу! – выпалил Самюэль, пока дверца холодильника не успела захлопнуться. – И сделай грейпфрутовый сок!
– Не припомню, чтобы я нанималась твоей личной кухаркой. Ты это можешь сделать сам, – фыркнула Лили, однако выудила из холодильника все необходимые ингредиенты.
– Я больной-больной человечек… – лилейно забормотал Самюэль, по-идиотски лыбясь, но Лили резко его прервала:
– Но не безрукий же! – Она поставила кастрюлю с рагу на плиту и включила конфорку – по всей окружности конфорки заискрились крохотные синие огоньки, – чтобы разогреть. А затем принялась мыть и чистить грейпфруты, крупные и ярко-рыжие.