Лили замешкалась, обдумывая старательно ответ и тщательно подбирая слова. Она знала, насколько Эйден раним и впечатлителен.
– Шесть лет назад у брата проявились первые симптомы сахарного диабета, – Лили нервно теребила рукав светло-серого вязаного пуловера. – Но пока брат сидел в тюрьме, болезнь обострилась, и его выпустили на свободу раньше положенного срока – вместо семи лет, он отсидел лишь три года. Сейчас он находится под присмотром врачей и идет на поправку, но все еще очень слаб… Поэтому не нужно его тормошить по пустякам.
Кровь отлила от лица Эйдена, ладони сжались в кулаки.
– Тюрьма… – едва слышно пробормотал он. Перед глазами комната медленно поплыла; на стенах заискрили, заплясали миниатюрные вихри. – Почему Самюэль попал в тюрьму? Что он такого натворил?
Ноги молодого мужчина подкосились, отчего он пошатнулся, как от порыва ветра.
– Эйден, пожалуйста, присядь, – Лили взволнованно, предчувствуя беду, сжала своими тонкими пальчиками сумочку. – Я знаю, как это тяжело слышать, но возьми себя в руки.
– Почему я узнаю об этом только сегодня?! – внутри Эйдена, прямо под ребрами, разрастался свирепый гнев вперемешку с беспокойством; они, точно стихийное бедствие, жаждали затянуть в свой водоворот и утащить в бездну безумия и страданий. «Больно, как же больно», – он отчаянно схватился за рубашку в области сердца: грудь будто пронзило острие.
– Разве я не имел права знать об этом?! – в порыве злости и предательской беспомощности он грубо опрокинул журнальный столик: исписанные страницы взлетели в воздух, яблоки градом посыпались на ковер, раздался звон хрусталя. После чего упал на колени, уперся ладонями в пол и часто, резко задышал, жадно заглатывая воздух, во все легкие, как от нехватки кислорода. Все признаки указывали на гипервентиляцию.
Лили в ужасе наблюдала за развернувшимся действом и боялась даже пошевелиться, чтобы не вызвать очередную вспышку ярости. Однако, когда Эйден фактически свалился без сил, бросилась к нему на помощь.
– Эйден, разрази тебя гром! Да что с тобой такое?! – Лили обхватила его впалые щеки теплыми ладошками. – Посмотри на меня, Эйден, дыши ровнее! Ровнее!
Взор Эйдена застлала пелена, тело покрылось холодным потом, промочив рубашку насквозь; конечности немели, становились тяжелыми, безвольными. Еще чуть-чуть, и он точно потеряет сознание.
– Эйден! – Лили трясла его за плечи, будто это хоть как-то могло ему помочь. «Кажется, меня сейчас стошнит…» – пронеслись мысли в затуманенной голове Эйдена. – Эйден! – ей стало очень страшно, голос дрожал и срывался.
«Она плачет? Прикоснуться бы к ней хоть раз, как когда-то давно, чтобы утешить…» Ох, как смеет в такой трагичный момент – ведь он практически умирал в ее объятиях, – думать о подобном? Сентиментальный кретин… И все-таки, он по Лили очень скучал. Эйден сдавленно застонал: череп пыталась расплющить какая-то неведомая сила, он вот-вот расколется на тысячи мелких кусочков! Во рту так пересохло, что язык прилип к небу, но все-таки Эйден смог пролепетать едва внятное:
– Таблетки… на столе…
Лили немедля ринулась к письменному столу. Она переворачивала все вверх дном: стопки бумаг, папки, книги, но таблеток не было и в помине.
– Ох, кажется, я закинул их в верхний ящик… – из последних сил прошелестел Эйден.
– Ты болван! – в сердцах выдала Лили. – Какой беспорядок! Как здесь вообще можно что-то найти?! Да вот же они, наконец-то!
Лили аккуратно положила Эйдену «лечебную горошинку» на кончик языка, тот совершил глотательное движение и недовольно поморщился: таблетка застряла в глотке. Во рту было так пустынно, что перекатывался песок. Молодая женщина достала из сумочки бутылку минералки, аккуратно приподняла его голову и преподнесла горлышко к губам: Эйден жадно осушил спасительную влагу, чуть соленую, прохладную. Он вновь ожил, будто камелия, забытая на подоконнике нерадивыми хозяевами.
Лили помогла ему встать и сесть на диван, сама примостилась рядом, приобняв за плечо.
– Что это за чертовщина? Паническая атака? Или что-то в этом роде… – осторожно произнесла она, теряясь в догадках о причинах приступа Эйдена. – Ты чего так разволновался? Все в порядке! Он просто…
– А как, по-твоему, я должен реагировать? – нервно перебил Эйден, бесцеремонно скинув ее ладонь с плеча. Он накренился вбок, ощутив слабость – сознание прояснилось, но в висках все еще тлела притупленная боль. Лили подхватила его под локоть и прижала к себе. – Сама посуди: внезапно явилась… нет, ворвалась в мою жизнь, огорошила тревожной вестью, да еще с таким спокойным лицом, будто решила поболтать о неопозитивизме! И после этого вопиющего поступка хочешь, чтобы я вел себя, как ни в чем не бывало?