Самюэль с грустью вздохнул и пригубил стакан с соком.
– Я ожидала услышать всякое, но чтоб такое... – Лили едва заметно содрогнулась. – Дети порой очень жестоки. Но почему я этого не помню? – молодая женщина недоуменно почесала кончик носа и хлебнула из кружки холодный кофе, поморщившись с мыслью «мерзость!».
– Потому что кое-кто всегда был занял платьицами и куклами. Кстати, ты видела птенца, но для тебя он был настолько неинтересен и омерзителен, что был удостоен лишь твоего презрительного «Тьфу, какой неказистый!».
– Нет. Такого не может быть, – Лили нахмурилась.
– Да, Лили, это правда. Ты с самого детства была заядлой ценительницей всего «красивого и изящного». И тебе тот птенец привиделся уродливым.
– Ух-м, боже… – Лили схватилась за виски, будто ее одолела мигрень. – Не думала, что в детстве я была полной дурой. Прости, Самюэль, тебе досталась несуразная сестра.
– Ладно, перестань себя корить за ерунду. Все-таки, ты моя единственная и неповторимая сестра. – Самюэль тепло улыбнулся, а затем с саркастичной ноткой изрек: – Хоть и несуразная.
– Самюэль! – Лили бросила на него испепеляющий взгляд. – Договоришься у меня! Я все еще обладаю чашкой холодного кофе!
– Там осталось на два глотка.
– Этого хватит, чтобы плеснуть тебе в лицо!
– «Зерна кофе и его гуща являются уникальным омолаживающим, крайне полезным антистрессовым и тонизирующим веществом», – как пишут во всех журналах о здоровье. Так что давай, приступай, я готов омолодиться!
– Серьезно? Ты только что лишил меня единственного оружия.
– Не ври. У тебя в запасе есть сковородка, скалка, ложка… Выбор огромен, тут главное – включить свое воображение!
– И как специально перечислил все неострое…
– Ну, можешь взять вилку и затыкать меня до смерти.
– Я трипофоб.
– Тогда воспользуйся зубочисткой…
– Еще чего!
– Я предложил все, что мог… Видимо, я буду жить еще очень долго и счастливо!
– Не сомневаюсь. Но я все еще обижена!
– Не сомневаюсь. А я спать! Доброй ночи!
– А тебе – не доброй.
– Как скажешь, сестра. Как скажешь. И не забудь покормить Эйдена!
– Кого? Ох, точно… Эйден. Завтра же дадим ему другое имя, понял?
– Нет, он – Эйден, и точка!
– Бэм-Бэм.
– Эйден!
– Бэм-Бэм!
– Эйден, дорогой! – Самюэль заботливо взял на руки котенка, прибежавшего из комнаты, помятого и сонного, оттого смешного. Молодой мужчина потискал его за треугольные лохматые уши. – Не слушай это старую женщину. Она сама не понимает, что несет.
– Господи, за что мне это наказание! – в сердцах воскликнула Лили и вдруг громко чихнула, а после рассмеялась.
Она не могла долго злиться ни на одного из Эйденов.
***
Эйден резко пробудился, когда его кто-то грубо толкнул в левый бок, и сдавленно застонал – как оказалось, его сон бесцеремонно прервала Лили. Она прилетела в восемь утра, то есть, час назад, хотела еще раньше, чтобы ничего не пропустить касаемо «объекта «ТОМ»», однако передумала из логических соображений. Молодой мужчина недовольно замычал, перевернулся на живот и зарылся носом в подушку, попросив подремать еще десять минут. Лили не собиралась оставлять Эйдена в покое: она великодушно позволила ему понежиться в кровати желанные «десять минут», но отнюдь не в тишине. Нарочито громко, «с чувством, толком, расстановкой» она стала монотонно вещать новости с федеральных каналов. Об авто– и авиакатастрофах, об испытаниях космических аппаратов, о протестных акциях в разных уголках мира… И всю информацию она выдавала без запинки, на одном дыхании, будто заранее отрепетированный текст. Эйден бы не удивился, окажись оно так – эта эксцентричная особа способна на многие неординарные вещи. Молодой мужчина, сонный и сердитый, смял подушку и запустил ее в Лили, чтобы та замолчала. Она на секунду стихла, а затем возмущенно стукнула его промеж лопаток ребром ладони: