Наступило воскресенье. Показатели здоровья объекта «К» остались неизменны, словно застыли на месте, как стрелка на часах. Что определенно давало надежду на хороший результат, однако работы оставалось все еще очень много. Торвальд попросил Эйдена поговорить с объектом «К», чтобы выяснить, что именно он помнит из прошлого Эйдена, насколько отчетливо, и воспринимает ли он эти воспоминания как свои собственные. Единственное, о чем он его попросил – представиться под именем «Алан».
Эйден провел наедине с объектом «К» несколько часов. Они долго разговаривали в закрытой комнатушке, однако Торвальд, как и остальные участники проекта «Трансома», мог спокойно видеть их и слышать. Как оказалось, объект «К» помнил не так уж мало, но действительно серьезной проблемой оставалось его знание о том, что воспоминания принадлежат другому человеку. А именно – сидящему напротив него, то есть, Эйдену, о чем объект «К» выразил тревогу. Он объяснил, что помнит их как просмотренные фильмы. Или как сюжеты прочитанных книг, и не мог взять в толк, откуда они взялись. Тогда Торвальд, посовещавшись с учеными мужами, пришел к выводу, что на нем стоит применить психологическое воздействие, а именно – суггестию. С помощью данной методики человеку внушают какие-либо мысли, установки, даже корректируют его собственные чувства и эмоции. Для начала Торвальд предложил свить убедительную легенду о «давно потерянном брате-близнеце, утратившем воспоминания после ужасной трагедии». То есть, объект «К» и Эйден – якобы кровно связаны, очень близки ментально и обладают повышенной эмпатией. Поэтому Эйден должен помочь восстановить память своему «найденному брату». Только Эйдена теперь звали «Алан», а объект «К» – «Эйден». Торвальд пообещал, что объяснит чуть позже, к чему нужны уловки с именами и «красивая легенда о потерянном брате-близнеце».
Все молча смирились с подобным положением дел – в конце концов, все доверяли Торвальду, так как он точно понимал, что делает.
Прошло еще два дня прежде, чем ученые мужи приступили к исполнению четвертого этапа первой стадии проекта «Трансома» – в мозг новоиспеченного «Эйдена» имплантировали следующие пять процентов памяти. Итого: «Эйден» получил десять процентов памяти от общего объема сознания. Следующие три дня за ним так же наблюдали – состояние объекта «К» оставалось, ко всеобщему облегчению, неизменным. На четвертый день, убедившись в устойчивых показателях здоровья объекта «К», Торвальд дал распоряжение «срочно провести первый сеанс суггестивной терапии». За такую важную миссию взялся профессор Бенедикт Томпсон. Он довольно быстро ввел «Эйдена» в гипнотическое состояние элементарными приемами, сотворив волшебство прямо на глазах зрителей, как настоящий колдун. Затем, убедившись, что «Эйден» уже не совсем находится в комнате, а погружен в свое подсознание, стал произносить тихим убаюкивающим, но вместе с тем твердым голосом необходимые фразы и слова, чтобы с помощью так называемого нейролингвистического программирования «настроить сознание на нужную волну». Сеанс длился ровно час. После пробуждения «Эйден» будто бы немного изменился, не только внутренне, но в внешне: в глазах появилась уверенность, дерзость. Теперь клон вел себя менее обеспокоенно, и во время беседы с Эйденом поделился своими впечатлениями: он стал частично воспринимать память, как свою, но все еще сознательно ее отрицал. Будто мнил, что она врастет в него, как гриб-трутовик в древесный ствол, и поразит своей «гнилью» его разум. Бенедикт Томпсон предположил, что понадобится примерно еще восемь сеансов, чтобы нивелировать сомнения «Эйдена» и заставить его осознавать чужую память, как свою собственную, приобретенную с годами.
В общем, работы было много, но она неспешно продвигалась вперед.
Помимо обработки памяти объекта «К», ученые так же занимались выращиванием мозга для нового «Самюэля». Эпителиальную ткань хитростью добыл Джон Рид – Лили пригласила его в дом на замену сиделке Саре, якобы та немного приболела. Доктор Рид взял на себя обязательство навещать Самюэля в течение восьми дней. Он по-дружески разговаривал с молодым мужчиной, изучал его болезнь, личность. Самюэль очень много, с откровенным вдохновением, рассказывал об Эйдене, их взаимоотношениях, и о том, как сильно по нему скучает. Джон Рид с теплом думал, что Самюэль очень дорожит своим другом – так, как никто больше среди миллионов других людей. В обители жестокости, предательства, ненависти, цинизма они – словно да белых голубя, желающих воспарить высоко над землей.