Но непреклонная судьба распорядилась совсем иначе, серьезно ранив каждого из них.
Подбитые кровоточащие крылья никак не желали заживать.
Шли недели, месяцы.
Филипп беспристрастно наблюдал за объектом «К» и вскоре понял, что тот действительно непохож на Эйдена. Они как две снежинки – с первого взгляда одинаковые, а присмотревшись внимательнее, можно заметить различный узор. Бытует мнение, что в природе не существует двух полностью одинаковых снежинок, – мириады кристалликов падают с неба, и каждый по-своему уникален. Ко всему прочему, выяснилось, что клон – кинестетик, то есть, лучше воспринимает окружающий мир с помощью прикосновений. А вот Эйден – визуал и аудиал в равной степени, а в гораздо меньшей – кинестетик. Было забавно следить, как объект «К» все вокруг себя тщательно ощупывает, в том числе лица приходящих к нему незнакомцев (его постепенно социализировали, чтобы он привыкал к разным людям, обстановке; несколько раз его выводили на улицу – показать мир, в котором он не был за все свои тридцать три незаметно ускользнувших года). Еще он обладал повышенной ассертивностью – ему было совершенно до фени, что думают о нем окружающие. Например, ему делали замечание, что дергать за волосы чужого человека – неэтично, и так себя ведут только невоспитанные глупые дети, а он равнодушно хмыкал и упорно продолжал заниматься своим маленьким плохим-плохим делом. Так же предпочитал говорить, что угодно и как угодно, совершенно не заботясь о чувствах окружающих – мог ненароком ранить колким словом, прямолинейностью, вульгарностью. И начитавшись всяких странных книжек в библиотеке, всем с пеной у рта доказывал, что в зубах людей живут черви, а еще их подсылает Зубная Фея – если не отдашь ей вовремя шатающийся зуб, тогда она забирает его силой.
Столь своеобразные индивидуальные особенности добавляли «Эйдену» неповторимого шарма, но вместе с тем стали серьезной проблемой, когда Торвальд заявил, что клон должен лично встречаться с Самюэлем (собственно, именно для этой цели возникла необходимость в подмене имен). Требовалось выяснить, насколько они с Эйденом теперь похожи, и сможет ли давний друг отличить копию от оригинала. Максимальное сходство копии и оригинала – важнейшая составляющая «Трансомы», в ином случае замысел с трансплантацией сознания отправится в Тартарары, если окажется, что клон – жалкая имитация прототипа, и ничего общего с «переносом души» он не имеет. Поэтому следует срочно скорректировать его характер под стать Эйдену, иначе он будет слишком выделяться на его фоне, что абсолютно недопустимо и даже вредоносно – Самюэль ни при каких обстоятельствах не должен стать очевидцем экспериментального клонирования человека. Иначе он непроизвольно сыграет роль губителя, обратившись в айсберг для корабля «Паллада».
Прошло еще несколько недель прежде, чем объект «К» отправился к Самюэлю. К тому времени он себя полноценно отождествлял с именем Эйден и принимал чужие воспоминания за свои родные. Воспоминания были неидеальными – местами путанными, с небольшими провалами в событиях, или имели незначительные искажения, но в общем-то мозг объекта «К» практически целиком поглотил сознание Эйдена Хейза. От общего объема памяти оставалось еще двадцать пять процентов, правда, их копирование посчитали правильным отложить, но лишь на некоторое время. Заодно получилось смягчить нестандартные поведенческие черты «Эйдена», и теперь они не казались такими резкими, выделяющимися, как этнический флаг в толпе, однако все еще привлекали внимание. Однако, если сравнить «Эйдена» прошлого и «Эйдена» нынешнего, то прогресс явно очевиден. Кстати, Филипп Ван Хоутем и Тим Вайсс несколько раз умудрились его спутать с настоящим Эйденом, чему они, безусловно, обрадовались. Ведь это означало, что клон вполне готов для осуществления следующей стадии проекта «Трансома».
Между тем, до полного развития мозга оставалось еще три месяца.
Перед «Эйденом» стояла важная задача – «вновь» сблизиться с Самюэлем за эти самые три месяца и восстановить утраченные воспоминания. Торвальд заранее предостерег «Эйдена» – необходимо держать язык за зубами и не трепаться о «потерянной памяти» и «брате-близнеце», так как его миссия была секретной.
«Эйден» с пониманием отнесся к его словам.
«Эйдена» причесали, приодели, надушили каким-то французским парфюмом. Заодно оснастили прослушивающим устройством, так что все участники «Трансомы» могли беспрепятственно засвидетельствовать любые разговоры. Единственное, о чем попросил Эйден – если Самюэль позволит себе о чем-либо разоткровенничаться, то пусть он это сделает наедине с «Эйденом», без лишних ушей. Все-таки следует уважать чужое пространство и не лезть в чужие души, как в карман за медяком. Торвальд неохотно согласился на это «невыгодное условие», хотя вслух недовольно заметил, что они могут упустить что-нибудь важное. Но Эйден категорично ему отказал.