лед за дочерью, чтобы сопроводить ее в номер и помочь расправить постель. Когда мальчишки заметили, что за ними больше не наблюдает «старый подслеповатый ястреб», они сбежали от отеля подальше, ближе к лесу. Лес был тенист, поэтому снега там навалило гораздо больше, чем возле озера. В некоторых местах возвышались сугробы, в которых можно было утонуть по колено. Мальчишки бегали вокруг деревьев, прятались и искали друг друга по оставленным на рыхлом снегу следам. И лишь случайно Эйден заметил чужие, нечеловеческие следы. «Волков?» – предположил он, но мысленно понадеялся, что это вовсе не так. Он подозвал Самюэля к себе, и они вместе стали разглядывать следы, которые вели куда-то вглубь чащи. «Может, и правда, волчьи? Тогда не стоит здесь задерживаться. Нам нужно вернуться к родителям», – Самюэль продрог до самых костей и дрожал от холода. Маленький Эйден холод стойко игнорировал, так как носил утепленные штаны и куртку, а еще вязаную шапку с помпоном. Эйдену еще хотелось поиграть, но Самюэль в их компании был старшим, поэтому он всегда его слушался, так как считал его «сильным» и «умным». Они собрались идти обратно в отель, когда услышали за спиной тихий рык. Резко обернувшись, Самюэль узрел трех оскалившихся зверей, но вовсе не волков. Он машинально защитил собой Эйдена, оставив того позади себя и прижав к спине. Эйден с любопытством выглянул из-за спины Самюэля и увидел крупных собак – лохматых, с плешивой шерстью, очень худых, но при этом довольно мускулистых. Они выглядели грозно, опасно, и он, икнув, вновь укрылся за спиной друга, как за каменной стеной. Самюэль, подталкивая Эйдена, стал осторожно отступать назад, не поворачиваясь к псам спиной и не пытаясь бежать. Но псы во главе с вожаком не собирались уходить прочь, медленно к ним приближаясь; собирались ли они напасть – Самюэль не знал, но не стоило делать никаких резких движений. И самое важное – нужно прогнать свой страх. Сердце так сильно билось, что его удары разносились повсюду, разрывая окружавшую их тишину. Зверь своим чутким носом улавливает слабость, и когда поймет, что жертва достаточно напугана и не в состоянии себя защитить – он атакует. Самюэль судорожно сглотнул, стараясь не смотреть псу в глаза, но тот словно пытался просверлить в нем дыру; все трое медленно, но верно окружали ребят, не давая возможности сбежать. Самюэль хотел позвать на помощь, но крик застрял в глотке, обезоружив его; холод внезапно отступил, и его сменил жар – мальчик чувствовал, как вспотел лоб, и по нему стекают капельки пота. Он тупо стоял и пялился, как три пса уверенно замыкают круг. Неожиданно в голову грязно-рыжего пса прилетел камень – словно упал с неба, – тот тряхнул головой и, недовольно фыркнув, оскалился. Потом еще один. И еще. До Самюэля запоздало дошло, что это Эйден пытается их отпугнуть – и он оказался прав. Благодаря ему он набрался храбрости, схватил с земли ветку и стал ею беспорядочно размахивать в разные стороны. Он наступал на впереди идущего пса, представляя себя отважным воином, готовым защитить грудью свою ненаглядную принцессу. Это ему показалось абсурдным, отчего он даже рассмеялся. Его смех прервал испуганный жалобный вскрик. Самюэль резко обернулся на источник звука и понял, что Эйден остался без его защиты – крупный черно-коричневый пес, похоже, вожак, ухватив мальчика за лодыжку, повалил на снег вниз животом и потащил в сторону зарослей кустарников. Самюэля пробрал ужас, прошелся острым лезвием по позвоночнику, добрался до горла, сдавив его так, что он не смел вдохнуть. «Эйден», – мелькнула в голове мелкая мысль, как колибри, и тут же упорхнула прочь. Его мозг отказывался соображать, но тело, откликнувшись на родной зов, интуитивно поддалось вперед с неведанной ранее скоростью. Самюэль бросился с веткой на пса и стал агрессивно колошматить по голове и хребту. Он яростно орал, до хрипоты, чтобы тот оставил Эйдена в покое и проваливал к черту. Ветка от мощных ударов сильно повредилась, покрывшись заостренными сучками, так что они легко ранили зверя. Самюэль исцарапал псу морду и выбил один глаз – свежая кровь капала на снег, оставляя рубиновые горошины. Пес стойко терпел все удары, всю боль, но продолжал тащить слабо брыкающегося Эйдена, словно от этого зависела вся его жизнь. Самюэль, отчаявшись, избавился от ветки, заляпанной багровыми пятнами, и стал лупить его ногой по ребрам. Другие псы отстраненно наблюдали за «битвой», не вступая на защиту своего вожака. Самюэль наносил удар за ударом, ему слышался по-своему приятный хруст сломанных костей. Когда и этого ему показалось мало, он навалился на пса всем своим телом и обхватил за шею, заключив в удушающее кольцо. Пес все-таки сдался, разжал окровавленные челюсти и тихо заскулил, пытаясь выкрутить голову из захвата. Но Самюэль держал его очень крепко и все сильнее сжимал на его горле руки. Он не заметил, что пес в какой-то момент обмяк в его смертельных объятиях. Остальные псы, узрев гибель своего вожака, трусливо бросились наутек. Самюэль еще некоторое время удерживал зверя – словно ему было недостаточно того, что он мертв. Эйден подошел к нему сзади, осторожно обнял и мягко произнес ему на ухо: «Спасибо, что защитил меня, Самюэль. А теперь, прошу, оставь его – он достойно тебе проиграл». Эйдену, не смотря на возникшую ситуацию, было жаль пса, но он ничего такого не сказал своему другу. Так как понимал, что тот ощутит себя виноватым, однако Самюэль мужественно сделал то, что посчитал нужным. Самюэль аккуратно положил бездыханного обмякшего зверя на снег, подтаявший от тепла двух сплетенных тел: его голубые глаза остекленели, и из распахнутой клыкастой пасти вывалился бледно-розовый язык; вязкая алая слюна окрасила проталину в нежно-алый цвет. Эйден помог подняться Самюэлю и, держась за его ладонь, поплелся вместе с ним в юго-западном направлении, туда, где на отлогой возвышенности торчал скособоченный длинный дом. Самюэль несколько минут отрешенно глазел перед собой – он был шокирован и напуган. Он вдруг замер на месте и обнял Эйдена, с силой прижав к себе. «Прости, прости… я подверг тебя опасности, – горячо зашептал он. – Я так боялся потерять тебя… Ты… ты в порядке?» Самюэль опустился перед мальчиком на колени и ощупал правую ногу, на которую тот прихрамывал. Пес сумел прокусить ткань насквозь и добраться до кожи. Мелкие раны, похожие на царапины, кровоточили, но ничего, слава богу, серьезного. Самюэль судорожно – и с некоторым облегчением – вздохнул и запретил идти Эйдену до отеля самому, поэтому он заставил залезть к нему на спину. Эйден, ощущая себя в безопасности, прижался щекой к его плечу и сладко прикорнул. Самюэль аккуратно огибал скрытые под снегом коряги, почерневшие пеньки, чтобы не потревожить мальчика, и прислушивался к мерному теплому дыханию. Оно его постепенно успокоило, вернуло сознание в реальный мир. Однако мальчик был готов упасть на землю и разрыдаться, так как по его прихоти могла произойти страшная непоправимая трагедия. Их ведь предупреждали, что бродить по лесу в одиночку, тем более без взрослых – нельзя! Однако то, что случилось всего пару минут назад, никак не изменишь – оно мгновенно обратилось в прошлое. Им жутко повезло, что все обошлось. Самюэль, пожалуй, бросился бы от отчаяния в ледяное озеро, чтобы утопиться, если бы Эйден… если бы он… нет, он не может об этом рассуждать всерьез. Даже мысль о его смерти приносила нестерпимую боль.