– Не стоит, – молодой мужчина торопливым небрежным жестом зачесал волосы назад. – Я выгляжу неопрятно.
Но от Лили ни одна деталь с легкостью не ускользнет: Эйден совершенно не против отправить свою фотокарточку Самюэлю с оригинальной подписью. Как в старые добрые времена: неразлучная троица не всегда была неразлучной. Эйден с родителями в начале каждого июня уезжал в другой город, Анкоридж, что находится от Палмера примерно в двух часах езды. В Анкоридже расположился их второй дом, доставшийся в наследство отцу от прадеда, пережившего единственного сына на десять лун и почившего в девяносто семь лет. Они хлопотливо приводили дом в порядок, чтобы он не порос плесенью и паутиной. Ко всему прочему, дом был просторнее, чем их нынешний, из-за чего матери он нравился гораздо больше – она с удовольствием отдавала хозяйству всю себя, порой забываясь. И тогда Эйден заставлял мать выбираться вместе с ним в ближайший парк, чтобы подышать свежим воздухом и насладиться красочным пейзажем. Мальчик шутил, что еще немного и она превратится в каменную статую – бессмертную хранительницу очага, заточенную в доме навеки. Мама с пониманием и благодарностью целовала сына в макушку, а затем безропотно ступала следом, держа его за ладонь. Они могли часами гулять вдоль аллей, сидеть на скамейке и любоваться фонтанами и прудами, кормить птиц.
Их семья застревала в Анкоридже не меньше, чем на месяц, а то и два. В этот период Эйден общался с близнецами, отправляя по почте свои фотокарточки с пожеланиями, популярными цитатами, загадками. Как он, например, усердно полет сорняки во внутреннем дворике или гоняет дряхлого соседского барана Дупи с обросшей шерстью. В тысяча девятьсот девяносто третьем году он прислал фотокарточку-головоломку с изображением густых зарослей карликовой березы: «Найдите меня и отметьте крестиком. В награду я пришлю вам коробку самых вкусных шоколадных конфет». Лили и Самюэль терялись в догадках, под каким кустом Эйден мог спрятаться. Чтобы не ошибиться, они оставили крестики в нескольких местах, где, как им казалось, торчала непослушная шевелюра или маячил кусочек ботинка. А через два дня вместо награды получили конверт с тетрадным листком в клетку. Развернув его, они хором прочли: «Не угадали! Меня здесь нет! Ха-ха!» Близнецов несправедливость товарища довела до слез; глубоко обиженные на розыгрыш, около двух недель они игнорировали посылки Эйдена. В конце концов, он принес свои извинения и в знак примирения подарил заветную коробку, наполненную доверху шоколадными конфетами. Ох, и объелись же они тогда сладостей, до коликов в животе!
– Скажи честно: зачем ты здесь? – очевидно, Лили пожаловала не для того, чтобы предаться воспоминаниям, а с конкретной целью.
– Я бы не пришла, зная, что кроме жалости тебе нечего предложить, – молодая женщина невербально выказала некоторую суспицию, неосознанно. Будто не до конца была тверда в своих намерениях. – Ведь ты в самом деле способен помочь. Всем нам.
– Помочь? Чем же? Я всего лишь психотерапевт, а не… – Эйден всплеснул руками, – волшебник-целитель.
– Выслушай меня для начала, – осадила Лили. – Ни для кого из нас не секрет, что наши отцы когда-то вместе сотрудничали в частной научной организации «Паллада». Правда, насколько мне известно, «Паллада» имеет поддержку от некоторых членов правительства, скрывающихся под плащом «инкогнито», и именно они ее спонсируют, лоббируя личные интересы. По своей сути «Паллада» – подпольное сборище ученых-экспериментаторов, которые проводят всякого рода тайные исследования – порой довольно опасные, – за какие мало кто решается браться в виду высоких рисков. Чаще всего расходным материалом являются люди (заядлые альтруисты), чьи личности буквально стирают из мирской жизни, и они становятся подопытными кроликами. Естественно, любые процедуры проводятся только с их согласия – в конце концов, это не фильм о гениальных злодеях, где воруют людей и насильно заставляют участвовать в сомнительных операциях. Однако никто не дает гарантии, что они покинут стены «Паллады» будучи в здравом уме и теле и покинут вообще когда-нибудь. Ты ведь догадываешься, о чем идет речь? О летальных исходах. В ходе различных инновационных разработок погибло очень много людей. Я думаю, около сотни, так как тридцать девять – зафиксированное число в отчетных данных, найденных у отца. И это только «официально». Ведь если эту контору прижмут органы государственного контроля, то вряд ли ей пойдет на пользу владение метрической книгой толщиной с Ветхий Завет, ибо всех причастных без суда и следствия посадят на электрический стул. Итак, в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году наши отцы вместе разработали феноменальный проект, прошедший апробацию в «Палладе» – его с надеждой нарекли «революционной технологией в медицине», – сулящий избавление от любой болезни. Его неформальное название «Трансома». Его даже собирались запатентовать на мировом рынке. Команда ведущих умов трудилась над ним больше десяти лет, но по неизвестным причинам «Трансому» экстренно заморозили и вычеркнули из списка реализуемых проектов под предлогом «бесперспективный». Но вот в чем загвоздка: были достигнуты положительные результаты, благодаря которым «Трансома» могла получить будущее. Но на какой-то стадии исследований что-то пошло не так… процесс вышел из-под контроля, вследствие чего проект в итоге признали неудачным. Однако мой отец не терял веры его возобновить, о чем он упомянул в своем дневнике. Вот только не дожил он до этого момента, земля ему пухом. Поэтому я хочу, чтобы ты отыскал план «Трансомы» – он хранится у твоего отца, так как он руководил проектом. Мой отец был его хорошим другом и напарником, но мистер Хейз не доверял даже ему, пряча все основные записи где-то у себя.