К некоторым картинам у него было какое-то свое, исключительное отношение. Казалось, он их ненавидит, презирает всей душой, но в то же время, трепетно оберегает, как нечто очень ценное. Во время процесса рисования он выглядел безумным, его руки дрожали, как от мышечного тремора, роняли кисть на пол, разливали краски. Но он продолжал усердно рисовать, вкладывая в бесформенные кляксы все свои эмоции, чувства… он, казалось, никому не мог поведать о своих внутренних смятениях, поэтому свободно говорил с бумажными листами, наедине и в полной тишине.
Конечно, участники «Трансомы» не могли игнорировать вновь приобретенные причуды, которые волновали и даже пугали. Но никто не смел давить на «Эйдена», посчитав необходимым дать ему право самому справиться со своими переживаниями. В конце концов, если он захочет, то сможет в любое время ими с кем-нибудь поделиться.
Эйден трещал с Самюэлем по телефону, а «Эйден» все так же продолжал его навещать.
Они обсуждали будущее, гуляли в парке перед самым закатом, любовались цветущими деревьями и зубчатыми горами Санта-Круз. Самюэль отвел Эйдена на проезжий мост, они долго глядели вниз, наблюдая за проносящимися мимо автомобилями. В какой-то момент Самюэль с восхищением засмотрелся на рыжие, окрасившиеся под солнцем в золотисто-розовый цвет, волосы. А затем увлек друга за собой к заброшенному на пустыре дому, находящемуся в полумиле от моста. «Эйден» не сразу понял, зачем тому понадобилось лезть на крышу захудалого домика, облезлого и шатающегося, так похожего на сарай, но спорить с ним не стал, позволив делать все, что взбредет в голову. Он забрался на крышу с горем пополам, ведь давно не делал ничего подобного – память ему подсказывала, что в детстве он любил эту шалость, – и приятно удивился, когда очутился на самом верху: с вершины хлипкого домика открылся потрясающий вид на пейзаж! Молодые мужчины сидели подле друг друга и наслаждались легким ласковым ветром, плывущими по небесному океану облаками и теплым закатным солнцем. «Эйден», сморенный теплом, распластался на черепице, скрестив за головой руки и подставив веснушчатое лицо бледнеющим лучам. Он расслабленно стал насвистывать себе под нос какую-то тривиальную навязчивую мелодию. Самюэль усмехнулся и протянул к нему руку, чтобы зарыться в растрепанные ветром волосы, пропитанные запахом мяты, но его рука замерла буквально на полпути. Он одернул руку и хотел сказать что-то важное, но резко передумал, вновь устремив свой взгляд в манящую даль, за пределы крохотного городка Маунтин-Вью.
– Ты никогда не думал, что наша встреча – это судьба? – спросил семнадцатилетний Самюэль, меланхолично глядя в сизое небо. Оно казалось пузатым, будто вот-вот обильно разродится холодным, пронизывающим до самых жил, дождем.
– Что-то я раньше не замечал в тебе наклонности фаталиста, – Эйден задумчиво раскачивал ногами, разместившись на самом краю крыши желтого дома, принадлежащего пожилой соседке Бетси. Она жила в двух кварталах от дома семьи Андерс и постоянно гоняла ребят шваброй, точно голубей. К счастью, она пока отсутствовала – по всей видимости, дама отправилась по магазинам, чтобы затариться продуктами. Но должна вернуться где-то через четверть часа. Правда, мальчишек это не особо беспокоило.
– Кого? – Самюэль подумал, что Эйден бывает чересчур «занудным». А еще его страшно бесило, что он не знает дурацкое слово «фаталист», да и на слух оно не вызывало никакой симпатии.
Эйден нисколько не смутился вопроса, и вежливо пояснил:
– Того, кто верит в фатум – предначертание, рок.
Самюэль скептически поморщился:
– Если это не судьба? Тогда что же? Случайное стечение обстоятельств? Мы случайно встретились, случайно стали друзьями… Это «случайно» разбивает все мои представления о неизбежном!
Ему и правда гораздо приятнее верить, что они – как два героя романа, чьи тропы жизни переплелись, объединившись в одну широкую дорогу. И вдвоем следуют общему пути плечом к плечу, до самого конца, преодолевая любые невзгоды.
– Это разве плохо? – задал резонный вопрос Эйден и дернулся от неожиданности, когда сзади мяукнул Джек. Кот незаметно спускался с ветвей рядом растущей ольхи и заглядывал в гости к ребятам, когда те приходили посидеть на крыше. Он ленивой походкой направился к Эйдену, чтобы тот почесал ему широкую полосатую спинку.