– Я тебя не избегал… Точнее, избегал, но не так, как обычно это делают – из нежелания общаться. Я лишь хотел тебя защитить.
– Защитить? – Самюэль отрешенно перебирал волосы Эйдена: на ощупь они казались не такими мягкими, как обычно. Может, это из-за того, что он сменил шампунь…
– Ты же помнишь тех придурков? Кенни, Брайана, Дена и остальных? – неохотно перечислил «Эйден».
– Да. – Еще бы Самюэль забыл эти омерзительные рожи – в гробу будет перекатываться, а они так и не перестанут всплывать у него перед глазами.
– Ты хоть знаешь, кто они такие? Их за спиной называли «Пожирателями». И они в буквальном смысле пожирали тех, кто им неугоден. Меня охотно приняли в коллектив, но ребята никогда по-настоящему не признавали во мне «своего», принимая за белую овцу в волчьей стае.
– Как ты вообще с ними умудрился связаться? Кто-то из них предложил тебе наркотик, ты нюхнул разок, и оказалось, что ненароком прошел «посвящение» в их ряды? –не удержался Самюэль от саркастичного комментария.
– Остроумно, но нет. – «Эйден» покривил губами. – Знакомство с этими типами прошло спонтанно. Как-то раз я заговорил с парнем в столовой. Уже не помню, о чем, не суть важно. Но он показался мне дружелюбным. На самом деле, Оливер и был самым дружелюбным в компании, являясь ее «головным мозгом». А вот, например, Скотт выполнял должность шестерки. Парня использовали в качестве личной «рабыни», ребята постоянно его шпыняли, как беззащитного щенка. Грустно было за этим наблюдать, но такая уж у них сформировалась иерархия. Хах, социальное неравенство, выстроенное по вертикали, не обошло даже восемь человек. Можно сказать, что парни организовали свое «мини-царство», где правил король, вокруг него вились подданные, советники, палачи. Меня же взяли на роль скомороха – я изображал забавного малого, развлекая их дешевым юмором, а взамен они меня не трогали. Кх-м, собственно, я отступил от темы. В общем, разговорился я с Оливером, а он и давай меня звать в их группу. Я долго отнекивался, а он упорно настаивал; не знаю, чем таким я ему приглянулся. В итоге мне пришлось согласиться, так как хотел, чтобы он поскорее от меня отвалил. Ну, а дальше пошло-поехало. Слишком много всего произошло, чтобы я смог все рассказать в течение нескольких часов. Да и не шибко хочется языком ворочать.
– Дак от чего ты меня защищал? – нетерпеливо осведомился Самюэль.
– Понимаешь, в чем дело. Поскольку ребята не воспринимали меня всерьез, я находился в некотором роде под прицелом. То есть, оступись я, и в меня бы выпустили всю обойму. Но действовали они чаще всего по принципу «бей в больное место». А ты был моим самым больным местом.
– В каком смысле? – Самюэлю не понравился небрежный тон Эйдена. – Ты считал меня помехой?
– Я не это имел в виду! – «Эйден» раздраженно закатил глаза. – Боже, и почему людям нравится все коверкать на свой лад? Ты очень дорог мне, Самюэль, – всегда был, есть и будешь, – и я страшно боялся, что они возьмутся за тебя. Находясь рядом со мной, ты всегда попадал в красную зону – зону опасности, – поэтому я стал намеренно от тебя отдаляться. К тому времени, как я достаточно размотал веревку, крепко связывающую нас, ублюдки всерьез стали к тебе приглядываться. Они даже устраивали слежку за тобой. А я им нагло врал, что ты всего лишь добрый и отзывчивый сосед, который помогал моей матери в мое отсутствие полоть грядки. Вот и ходишь за мной постоянно, чтобы вновь предложить свою помощь.
Я лишь хочу сказать, что ты являлся моей слабостью. И они каким-то образом просекли это. Но я делал все возможное, чтобы их переубедить.
– Даже тогда… на лестнице? – Самюэль до боли прикусил нижнюю губу.
– На лестнице? – Эйден лихорадочно порылся в воспоминаниях. Они оказались расплывчатыми, но он, приложив немного усилий, смог их разобрать. – Ах, на лестнице…
Самюэль и Эйден договорились пойти в субботу в кино, на какой-то новый ужастик. В пятницу после занятий Самюэль отправился искать Эйдена, чтобы напомнить ему об их договоренности. Он мог позвонить, но очень хотел увидеть друга лично. Самюэль застал Эйдена в забитом людьми коридоре, но тот находился слишком далеко, чтобы он мог до него докричаться; юноша уверенно, быстрым шагом, направлялся на третий этаж. Самюэль расчищал себе путь, бесцеремонно расталкивая подростков и взрослых локтями, и упрямо продвигался вперед; он кое-как догнал друга, заставив того остановиться прямо на лестнице. Самюэль стоял на последней нижней ступени, когда как Эйден – почти на самой верхней. Юноша смотрел на Самюэля сверху вниз, и в его взгляде отчетливо читались смешанные чувства: томление, угнетение, раздражение, а еще что-то напоминающее тоску. Внешность юноши приобрела тусклые очертания: он выглядел сгорбленным, поникшим, болезненно бледным.