Тучный, с кроткими печальными глазами преподаватель машинописи, стоял в окружении учениц. При появлении инспектора девушки сразу же отошли.
— Денисов. Я звонил вам.
— Гектор Иванович. Рад познакомиться, — он грустно посмотрел на
Денисова.
Они поднялись на второй этаж, в кабинет с портативными машинками на столах.
— Чем могу быть полезен?
Он сел за преподавательский стол, усадил Денисова напротив, за машинку.
Пока Денисов объяснял цель визита, Гектор Иванович часто, коротко кивал, многочисленные его подбородки мягко покачивались.
— Все верно, — сказал он наконец. — Я шел с коллегой, он живет по другую сторону полотна. По вторникам мы встречаемся у метро — обоим к первому часу…
В класс заглядывали ученицы.
В том, что хрупким, тоненьким девушкам преподавал машинопись грузный, неповоротливый мужчина с кроткими глазами, было что-то трогательное, но
Денисов ушел от этой мысли.
— Пожалуйста, расскажите подробнее, — попросил он.
— На путях стоял рефрижераторный поезд… Я не знал, что делать.
Вернуться? Это еще полчаса.
— Решили пройти под вагоном?
— Не спрашивайте! Еле отдышался… Мотор мой… — он показал на грудь,
— совсем не приспособлен, — Кто-то встретился по пути?
— Увы! Не помню.
— Ни одного человека?
— Нет, — он развел руками.
Он не видел ни Денисова, ни Близнецов, которые его должны были обогнать, ни Белогорлову.
— Вы проходили мимо «Запорожца», — напомнил еще Денисов. — Вспоминаете?
— «Запорожец» помню. У моего сына «Запорожец», я не могу в нем ездить.
Слишком велик. Машину я видел.
В ней ехал мужчина.
— Может, мы говорим о разных машинах?
— «Запорожец» стоял у крайнего дома, — Гектор Иванович достал платок, вытер вспотевшее лицо, — Потом он проехал мимо меня. Я обратил внимание.
Денисов заинтересовался;
— Водителя вспомните?
— Нет, — он поморщился.
— Но мужчина?
— Это точно. И он был в очках.
Прозвенел звонок. Кабинет начал наполняться будущими секретарями-машинистками. Денисов и Гектор Иванович вышли в коридор.
— Не ошиблись? — спросил Денисов.
— Я обратил внимание! А вот лица не помню.
Снова прозвенел звонок, преподаватель тронул Денисова за локоть:
— У меня открытый урок. Извините,
Выйдя из метро, Денисов вдоль трамвайных путей быстро пошел в сторону моста. Пешком было быстрее.
Другой очевидец несчастного случая, Малахов, работал в научно-исследовательском институте недалеко от метро.
Улица была узкая, шумная. На углу, далеко в сторону занося прицеп, задерживая трамвайное движение, сдавал назад, во двор магазина, огромный фургон. Водитель трамвая, молодая женщина, не спеша шла к стрелке, небрежно волоча по мостовой обернутый вверху перчаткой короткий звонкий ломик.
«В реальной жизни каждую минуту происходят реальные события, имеющие реальные последствия, — заметил Денисов, стараясь думать о себе в третьем лице. — Только инспектор, занимающийся несчастным случаем с библиотекаршей, вроде как заполняет пустые клеточки кроссворда, и ничего от этого не происходит».
Войдя в НИИ, Денисов снизу, от вахтера, позвонил Малахову:
— Я здесь, в институте.
— Дайте, пожалуйста, трубочку вахтеру, — попросил Малахов.
Он что-то сказал вахтеру, после чего тот показал Денисову рукой на лифт:
— 716, седьмой этаж…
В лифте Денисов поднимался не один. Кто-то из попутчиков присутствовал при его коротком разговоре с вахтером; выйдя из лифта на седьмом этаже,
Денисов услышал сзади. — Направо, вторая дверь.
Он постучал, потом приоткрыл дверь.
— Прошу. Проходите, усаживайтесь…
Было нелегко узнать в предупредительном, с начальственными манерами мужчине растерянного человека в намокшей шапке с опущенными наушниками, который лишь чудом не попал сам под колеса рефрижераторного поезда.
— Я должен получить объяснение, — сказал Денисов, усаживаясь за приставной столик и доставая чистый бланк протокола. — Как, по-вашему, все обстояло в тот вечер?
Малахов симметрично отставил локти по обе стороны опущенного в ладони подбородка.
— Начнем с того, что мой приятель, тоже завлабораторией, в тот вечер попросил моей помощи… — он внимательно-оценивающе посмотрел на.
Денисова. — В, ремонте квартиры. Мы с ним все делали сами. Я тоже недавно квартиру получил. Побелка, циклевка… — Малахов не стал уточнять. —
Короче, в тот день, пора. ботав, мы немного посидели за столом… Потом я поехал домой, — Вы ехали со стороны Москвы?
— Да, из Нижних Котлов.
— В последнем вагоне?
— В последнем. Мне только пути перейти — и я дома.
Мы привыкли тут ходить. Тропинка вела под рефрижератор. — Он встал из-за стола. — Теперь представьте, что это вагон, — он показал на приставной столик. — Я подошел, нагнулся. Вдруг — вагоны дернуло! Покатило.
— Быстро?
— Не очень. Как обычно…. Я сразу отпрянул! Стою — жду. Вагона три прошло, вижу — женщина! Из-под вагона! Я растерялся, закричал! Что — и сам не знаю! Бегу к платформе. Кричу!
— Уточните, что вы увидели вначале? Спину, лицо женщины?
— Сумку! Она выпала между колес на шпалы. Потом показалась женщина.
— Вы уверены?
— Совершенно.
«Странно», — подумал Денисов. Он хорошо помнил, что сумка лежала в стороне. Так было указано и в протоколе осмотра места происшествия.
— А потом? — спросил он. — Когда женщине оказывали помощь, вы видели снова сумку?
— Не обратил внимания.
Денисов достал блокнот, быстро набросал схему.
— Сумка лежала здесь, в десяти метрах от пострадавшей, в направлении, противоположном движению поезда.
Малахов удивился:
— Не понимаю… Но сумка действительно красного цвета?
— Красного.
— Видите! Значит, я видел ее!
Денисов помолчал.
— Когда вы побежали за «скорой», рядом с женщиной никого не оставалось?
— Кажется, нет. Не помню. Сзади тянулись люди.
— А навстречу? Когда поезд, затормозил? С другой стороны пути?
— Не знаю. Я тогда ничего вокруг ае видел!
Таксист приехал поздно. Денисов собирался еще в пансионат — не успел. В соседнем кабинете обсуждали пропажу вещей в автоматической камере хранения: подобрали шифр или дверца была оставлена открытой?
Сложись иначе обстоятельства — Денисов был бы сейчас со всеми.
Гладилин сел на тот же стул — у двери, помял в руке шапку.
— Я был недалеко от платформы Коломенское в тот вечер… — он сделал свое признание тусклым, невыразительным голосом. — Леонида просила меня подъехать…
Денисов понял, что сразу продвинулся вперед.
— Но я ее не встретил.
— Почему вы только сегодня решили это сообщить?
— Вы все равно знаете. Начальник колонны разговаривал с Азизбаевым.
— А если бы не знал?
— Какое это имеет отношение? Только бросает тень… — он не договорил.
— Она-то попала под поезд!
— Когда вы договорились встретиться?
Гладилин заговорил тем же бесцветным голосом:
— Лепя предупредила за день: «В 19.00 будь на Варшавке, восемьдесят один, рядом с домом, который ремонтируют. Предварительно позвони в пять. Я предупрежу, если что-то изменится».
— Ваша жена знала об этом? — спросил Денисов, — А зачем? — Гладилин пожал плечами, — Как Белогорлова все объяснила?
— Сказала: «Потом расскажу…»
— Такие встречи бывали и раньше?
— Бывает, что-нибудь надо передать. Может, теща посылала внуку…
— О чем вы подумали в этот раз?
— Дом, ремонт… — он вздохнул. — Об эмульсионной краске или белилах. Я говорил ей… Кроме того, я знал, что она купила облицовочную плитку.
— Дальше.
— Позвонил без пяти пять. Телефон был занят. Еще позвонил. Опять занят.
Потом никто не ответил, — в каждом слове его чувствовалась неспешная основательность, так же, должно быть, без напора двигалась по его жилам густая, вязкая кровь.