И тут Коленька Лещиков, по прозванию за своя малый рост – «Наперсток» (через это он даже браковался для кадровой службы, а стало быть и новинскими гонористыми девками), видно, с радости, что и его черед пришел послужить Отечеству, разудало – козырем – пустился в пляс, весело подпевая себе:
– Эх, пить будем, и гулять будем,
А смерть придет – помирать будем!
– Да уймись ты, Аника-воин! – кто-то хватко стянул расходившегося молодца с круга, да еще и затрещиной наградил, чтоб не каркал.
Но вот собравшийся в себе седовласый чрезвычайный вестовой, наконец развернув рассекреченный свиток, для порядка кашлянул в кулак и громко, внятно, дабы никто не обвинил его, что «не расслышал, не понял», стал выкрикивать фамилии сельчан, при этом каждого уважительно называя по имени и отчеству. Да оно и понятно. Это тебе не на общем собрании – крой-чеши нерадивого на чем свет стоит. Сейчас не грех было и шапку сломать… Ведь речь шла о защите Отечества, перед которым были все равны и обязаны, как пред самим Создателем нашим, Господом:
– Абраменков Николай Александрович!
– Абраменков Владимир Александрович!
– Андреев Тимофей Афанасьевич!
– Ананьев Василий Иванович!
– Ананьев Александр Васильевич!
– Голубев Александр Матвеевич!
– Голубев Яков Матвеевич!
– Голубев Филипп Ионович!
– Голубев Александр Ионович!
– Голубев Алексей Иванович!
– Васильев Иван Васильевич!
– Васильев Александр Васильевич!
– Васильев Василий Михайлович!
– Захаров Дмитрий Петрович!
– Ильин Иван Дмитриевич!
– Ильин Александр Дмитриевич!
– Иванов Гаврила Иванович!
– Лещиков Иван Максимович!
– Лещиков Николай Максимович («Наперсток»)!
– Орлов Алексей Нилович!
– Сидоров Иван Сидорович!
– Сидоров Петр Сидоровнч!
– Терентьев Василий Алексеевич!..
И по всему-то алфавиту находились фамилии новинских мужиков и парней. Да не по одной, все больше по две. Дмитриевых Ильичей так и трое значилось: Василий, Павел, Николай. Столько же сыскалось и Максимовых братанов-Максимовичей: Осип, Александр, Иван. А чернобровых Жучат (Жуковых) и того более. Только одних родных Николаевичей, сразу сжимай все пальцы в кулак, не ошибешься – пятеро: Тимофей, Никандр, Николай, Иван, Михаил. И это при живых-то родителях… Каково же матери-то Анне было пережить такую, свалившуюся на ее сивую голову беду-разлуку? Сколько ж надо было вылить за всех слез? Как только у нее не окаменела душа?..
Боже, сколько ж мужиков-то было в довоенных Новинах? И это не считая тех, кто уже служил кадровую. И тех зеленых подростышей, которые теперь будут уходить из деревни слой за слоем целых четыре года! И этот неотвратимый отток человеческих жизней начнется уж очень скоро, через каких-то несколько недель, как только огненный вал войны пригрохочет к стенам Вечного Града. И вослед за своими отцами и старшими братанами уйдут из деревни – добровольцами и семнадцатилетние… Так надо было… Надо было так, черт побери! Красная Армия на этом участке фронта, еще не обозначенного на стратегических картах, как своих, так и вражьих, вся истаяла в изматывающих боях при откате на «исходные позиции». И подмо́ги – ниоткуда и ни от кого в те дни не предвиделось. Ну, и «заткнули» брешь на державном тракте – меж двух столиц – необстрелянными мальцами.
До прихода сибиряков, которые с первым снегом – в новых, с иголочки, белых нагольных полушубках – надолго засядут в надежную оборону у Синего Моста, новинские мальчишки, все до одного, погибнут в высоких травах предъильменских пожен, захлопнув за собой тяжелую дверь в Вечность…
Но похоронки же на них в деревню, до которой рукой подать, пойдут каким-то кружным путем. Матери их получат только после войны. Видно, чья-то разумная голова рассудила: пусть мертвые мальчики немного подрастут хотя б во Времени. Все не так будет больно их матерям.
Много всего будет во мстинском приречье… Сейчас же новинские мужики и парни – прямо из-за именинного стола – только собирались на Великую бойню. И для многих, о чем они еще боялись загадывать, поименный, державный реестр живых душ был уже поминальником.
Вечный Град в те годы неизъяснимо чьим-то бездарно-волевым решением был низведен из «Великого» в табель уездного захолустья Ленинградской области, а ее военный округ, в который входило и Предъильменье, значился в обороне страны прифронтовым, потому и сборы на войну во мстинском приречье были недолгими.