А на восходе солнца он встал впереди косарей и пошел враскорячь махать литовкой двойным прокосом, благо силушкой не был обижен самим Господом. Ну, а для общего делового настроя у него, запевалы деревни, всегда имелась про запас нужная песня. А без нее – какой же сенокос на крестьянской Руси?
В то памятное для Новин лето на удивление не подкачал и лен. Когда его поля разлились голубыми озерами цветения, Мастаку-председателю втемяшилась в голову непростая затея – замахнуться на деревянную машину. Да не на какую-то там самоделку-безделицу, что-то вроде б «вечного двигателя». А на самый что ни есть настоящий агрегат-льнотрепалку от конного привода, чертеж которой был напечатан во всесоюзной газете «Социалистическое земледелие».
Помимо всего прочего, что мог сделать столяр-плотник, нужны были крепежные болты, скользящие торцовые деревянные подшипники и простейшая ременная трансмиссия для передачи вращения от конного привода к двум брусам-валам с посаженными на них по четыре маховых деревянных двухслойных колеса – врасшив, крест на крест, в расщеп которых вставлялись на крепежные деревянные нагеля по восемь тонких изящных кленовых трепал. И вся машина!
Так в Новинской начальной школе родился живой пример «на засыпку» по таблице умножения: «сколько будет восемью восемь?» Далеко не каждый третьеклассник мог бы ответить наотмашь на такой каверзный вопрос. А вот: «сколько трепал на новой льнотрепалке новинского Мастака?» – и все первоклашки тянули вверх руки.
Тут хоть имей семь пядей во лбу, а без кузнеца в непростой задумке столяру было – ну, никак не обойтись! С такой вот непростой заботушкой в разгар лета, ближе к вечеру, и пожаловал в Заречье с поллитровкой-«медведем» (такая была художественная расфасовка) в кармане новинский председатель – столяр, плотник, косарь – на бывший столыпинский отруб «Новинка», ставший потом, на этапах большого пути, «коммунией», ТОЗ-ом – товариществом по совместной обработке земли, а ныне – обыкновенной полеводческой бригадой, в двух верстах от деревни вниз по течению реки. К известному всей округе, как и он, мастаку, но уже железных дел Ивану-Кузнецу. И там у них за хлебосольным столом состоялась «тайная вечеря». На то был свой резон.
В том, зело крутом году им, уважаемым селянам, настрого было заказано что-либо делать помимо конкретной колхозной работы: одному – строгать, другому – ковать, чтобы, Боже, упаси, не возродили частного промысла. Закоперщики новой «жисти», во хмелю вседозволенности, уже зарились и на своих селянских умельцев, замысливая по второму кругу, если не раскулачить, то «обобчествить их струмент для обчего пользования».
Открываться же новинским мастакам до поры до времени не с руки было: а вдруг их дерзостная затея обернется пшиком на радость местным зубоскалам? Да на том они и ударили по рукам, порешив: творить свою задумку будут на свой страх и риск – ранними да поздними упрягами, чтобы не вышло в ущерб колхозной работе.
И что немаловажно, а это и было для них главное: строгать и ковать будут, пока их унюхчиво-пронырливые соглядатаи-лежебоки валяются у себя в постелях под кисейными пологами от докучливого комарья, строгая на зорьке в усладу со своими беззаботными задасто-толстопятыми Марьюшками себе подобных, конопатых «пестухов». И так как столяр-председатель жил на юру лесного ручья, делившего деревню на два края – Козляевский и Аристовский, то и строгать-пилить ему пришлось у себя в столярне за занавешенными домоткано-дерюжными покрывалами.
Их тайно рожденное детище закрутилось-завертелось не раньше, не позже, а точно подгадало явиться на свет Божий – к «Октябрским торжествам». Другого срока для завершения любого дела теперь уже не мыслилось. И не только на берегах Бегучей Реки, но и на всей шестой части суши. На тогдашней презентации «деревенской фабрики» новинский Мастак не без бахвальства высокопарно сказал на стихийном сельском сходе:
– Дорогие наши труженицы, принимайте в услужение себе деревянную помощницу на восемь персон! – Новинские аборигены, они такие: и делом, и словом всегда любили козырнуть. Иногда даже диву даешься – откуда, что бралось, где, что слыхали и видели?
Макет той чудо-льнотрепалки на другой год, 1939-й, стал достоянием Первой Всесоюзной сельхозвыставки в Москве. За участие в ней новинский Мастак был премирован велосипедом Первого московского велосипедного завода.
Вскоре после такого волнительного события в деревне с льнотрепалкой, новинский Мастак наконец-таки сдал свои «временные» председательские заботы и хлопоты выученику Высшей вэкэпэбэвской областной школы. Но, как покажет время, не в коня корм пошел. Весной его снова поменяли на мало-мальски оклемавшегося после «кондрашки» кособокого Егора Мельникова, который тянул нелегкий председательский воз всю войну и после нее еще больше десятилетия…