Томми против воли осознал, что здоровяк пытается быть дружелюбным.
Он хочет меня ободрить.
Что-то внутри противилось этой мысли. Томми не хотелось думать о Коу
Вэйленде лучше, чем прежде. Не хотелось признавать, что он тоже может быть
человечным. И все же Томми подумал: «Разумеется, он ведь тоже летает. Когда
с одним воздушником случается несчастье, все остальные тоже огорчаются, даже такие, как Вэйленд. Подобные вещи заставляют осознать, что беда может
произойти с любым, в любое время».
К дневному представлению Марио как будто взял себя в руки. Воспитанный на
железной дисциплине Сантелли, он ни словом не обмолвился о Фортунати. Но
когда они со Стеллой лезли на аппарат, Томми заметил, как напряжена челюсть
Марио, и понял, что парень сильно нервничает. А ведь обычно на вершине
аппарата Марио прямо светился. Томми невольно вспомнил день на зимней
квартире Старра, когда они закончили показ для Фортунати. Взявшись за
перекладину двойной трапеции рядом с Марио, он отбросил эти мысли.
Когда ты летаешь, больше ничего не имеет значения. Ничего. Важно только ровно
сойти с мостика.
Они раскачивались бок о бок, но внутренние часы нашептывали Томми:
«Неправильно… не получится…» Они сумели благополучно попасть к ловиторам
и ровно вернуться, но, прыгая на мостик, Томми потерял равновесие и упал на
Стеллу.
- Смотри, что делаешь, ragazzo! – рыкнул Марио и начал готовиться к тройному.
Тогда, у Старра, Клео кинулась к Марио обниматься и поздравлять. Папаша так
гордился им. А теперь Папаша мертв, а Клео, быть может, умирает…
На лице Марио мелькнул ужас. Томми захотелось закричать, упросить его не
делать сегодня тройное, только не сегодня…
Марио взялся за перекладину, раскачался, сделал первый кувырок…
Боже, он сейчас упадет!
В руки Коу Вэйленда Марио не попал – полетел вниз, ужасающе вялый. По
трибунам пронесся приглушенный стон. Марио сумел перевернуться на спину, но
падение было неуклюжее и приземление тоже. Вместо того чтобы лезть наверх
для второй попытки, позволенной после неудачного тройного, Марио потряс
головой и знаком велел им спускаться. Томми, выполнив искусное сальто в сетку, которым они завершали номер, ощутил укол сожаления и сочувствия: он и сам
ненавидел, если трюк не получался на представлении.
Не стоило ему сегодня пробовать.
Когда они под аплодисменты покидали манеж, Томми прошептал:
- Ты в порядке?
У Марио было серое измученное лицо.
- Да, просто упал на больное запястье.
- Пусть Джонни в раздевалке посмотрит. Ему хорошо даются такие штуки.
Больше Томми ничем не мог помочь.
В шатре Джонни долго разминал Марио плечи, забинтовал ему руку и в кои-то
веки не отпускал скверных шуточек. Марио сидел с одеялом на плечах и дрожал: падение сильно его потрясло. Томми сбегал за кофе и сэндвичем, но парень
глянул на еду с отвращением:
- Не хочу.
- Но ты же не обедал, – едва ли не со слезами заспорил Томми. – Тебе надо
поесть.
Джонни, закончив перевязку, сказал:
- Ну же, синьор Марио, только не закатывай нам истерику. Что бы сказал
Анжело, если бы увидел?
Марио, издав долгий дрожащий вздох, глотнул кофе. Взял сэндвич здоровой
рукой и вдруг усмехнулся, пусть и слабой тенью прежней улыбки.
- Ладно, ребята, ладно.
К вечернему представлению он выглядел уже относительно нормальным.
Правда, запястье у него явно болело, и тройное Марио делать не рискнул –
закончил двойным с пируэтом. Однако аплодисменты он принял с обычными
живостью и весельем. Тем не менее, после шоу, в поезде, Марио погрузился в
горькое молчание. Томми так и подмывало слезть к нему на полку и утешить, но
что-то в холодном отстраненном выражении его лица удерживало от этого
поступка.
Томми долго не спал – лежал, слушая дыхание Марио, и думал: «Он тоже не
спит… Сезон покатился к черту». В конце концов, не выдержав напряженной
тишины внизу, Томми перегнулся через край полки и позвал:
- Марио, ты спишь?
- Оставь меня, Везунчик, – ответил Марио довольно спокойно, но терпение его
явно висело на волоске. – Просто помолчи, ладно?
Томми лег обратно. На секунду он разозлился.
Ну и черт с ним, пусть страдает, если хочет.
А потом на смену злости пришла тревога.
Что случилось с Марио?
Что с ним происходит?
Chapter 14
АНТРАКТ (1947-1952)
ГЛАВА 1
Лишь с утренним светом, забрезжившим в окне, Томми удалось уснуть. Проснулся
он, когда поезд остановился на пустынной станции – под протестующие крики
зверей и грохот локомотива. Измученный Марио спал мертвым сном. Он не
шелохнулся, даже когда Томми, одеваясь в тесном купе, стукнулся о его полку. В
кухне Марио появился поздно, отмахнулся от своего обычного завтрака и
проглотил несколько чашек черного кофе. Официанты принялись убирать столы, один подошел к Марио и протянул желтый конверт.
Телеграмма. Что еще?
Пока Марио разрывал конверт, все столпились вокруг в ожидании. Вздохнув с
облегчением, парень протянул листок Джонни.
- Ради разнообразия хорошая новость.
Стелла и Томми, вытянув шеи, прочли через плечо Джонни: У ЭЛИССЫ ДОЧЬ САН-ФРАНЦИСКО 5.45. НАЗВАЛИ КЛЕО МАРИЯ РЕНЗО.
ОБЕ В ПОРЯДКЕ. С ЛЮБОВЬЮ ДЖО.
- Вот и прекрасно, – пробормотала Стелла. – Лисс говорила, что хочет дочку.
Надо будет отправить ей цветы, Джонни.
- Конечно, детка, как скажешь, – ответил Джонни. – Клео Мария, значит? Вполне
логично, если учесть, как Лисс относится к Клео. Эй, когда будем посылать Лисс
цветы, надо и Клео отправить, да?
- И записку, – добавил Томми. – Клео обрадуется, узнав, что Лисс назвала дочку в
ее честь.
Марио снова взял телеграмму и задумчиво на нее уставился.
- Ну, хоть с этим покончено.
- Во всяком случае, на год, – с сарказмом уточнил Джонни. – Учитывая ее
придурка-мужа, не удивлюсь, если детишек будет штук шесть, а то и восемь. Ну, если именно этого Лисс хочет в жизни, я надеюсь, она счастлива.
Марио рывком встал, оттолкнул стул и ушел. Больше он не вернулся.
Позже Томми в компании Джонни и Стеллы отправился в город. Они заказали
пересылку цветов и записок с пожеланиями всего наилучшего от всей семьи для
Лисс и Клео, причем Томми настоял, чтобы имя Марио тоже значилось. Затем
Томми возился с оборудованием, пока на кухне не подняли полуденный флаг.
Быстро покончив с обедом – Марио так и не появился – Томми отправился в
раздевалку. В такое время она обычно пустовала, но сегодня там все же был
один человек – Марио. Он вытащил накидки из шкафа и развешивал их на
брезентовой стене. Когда Томми подошел к нему, парень обернулся, обнял его и
притянул к себе.
- Эй, – тихо сказал Марио Томми на ухо. – Мы все еще не поговорили про Лоутон, штат Оклахома.
На секунду Томми стало приятно, потом он вдруг забеспокоился и мягко
отстранился.
- У нас будет для этого куча времени, а сейчас надо готовиться к представлению.
- У нас есть время, – Марио потянул его обратно.
- Ты что, свихнулся? – голос Томми задрожал. – Тут в любую минуту может
появиться целая толпа.
- Расслабься. Они все либо обедают, либо проверяют аппараты снаружи. А мы с
тобой успеем быстренько…
И он, приблизив губы к уху Томми, прошептал, что именно они быстренько успеют.
Томми, шокированный и разозленный, отскочил.