- Да ты совсем сдурел! Сам же мне говорил, что для всего есть свое место и
время! А сейчас никак не время и уж точно не место, дурак!
Марио, плотно сжав губы, смотрел на него.
- С какой это поры ты сделался таким осторожным?
- Должен же им быть хоть кто-то. Ну же, Марио, прекращай дурачиться. Сколько
раз мы выходили сухими из воды. Удача нам еще понадобится, давай не будем
искушать судьбу.
- Ты кого, черт побери, пытаешься впечатлить? Или тебе религия ни с того ни с
сего в голову ударила?
- Марио, а что тебе в голову ударило? Отвали от меня! – теперь Томми по-
настоящему разозлился. – На тебя вечно что-то находит, уж не знаю что на этот
раз, и ты вечно вымещаешь свое настроение на мне! Начинаешь психовать и
лезешь затевать ссору. Я уже устал быть твоей боксерской грушей!
- У меня есть для тебя слово получше, – ощерился Марио и сказал эпитет, который Томми прежде ни разу не слышал.
Томми остолбенел, а парень неприятно засмеялся.
- Что, не любишь грязные разговоры? Слово не понравилось? Но ты никогда не
возражал против того, чтобы быть… – и он повторил снова.
Томми дернулся так, будто Марио его ударил. Впрочем, этот удар был даже хуже
физического.
- Слушай, – сказал он, пытаясь держать себя в руках, – есть большая разница
между тем, что происходит в нашем купе за запертой дверью, и тем, что ты
пытаешься затеять в раздевалке, куда в любой момент может ввалиться
половина цирка. Что с тобой такое? Ты же сам все время повторял, какими
осторожными…
Голос его подвел.
- Так и знал, что ты однажды мне это припомнишь, маленький паршивец.
Марио схватил Томми за руку и больно заломил ее за спину. Томми, вскрикнув, попытался освободиться, но Марио повалил его и, невзирая на молчаливое
яростное сопротивление, прижал к полу, встав коленом на спину и продолжая
заламывать руку.
- Скажи вслух! Не упрямься! Ты ничем не лучше меня! Скажи, кто ты, чтоб тебя!
- Какого черта… – в дверях стояли Джейк Дэвис и один из клоунов.
- Валите отсюда! – оскалился Марио. – Это наше личное дело!
И он вывернул руку Томми так, что тот не смог бы и на дюйм двинуться без риска
вывихнуть плечо.
- Скажи, – потребовал Марио на грани слуха. – Скажи, маленький
самонадеянный педик, скажи!
- Я убью тебя, – выдавил Томми.
Марио безжалостно усилил хватку. Боль вгрызлась в руку, на лбу выступил пот, перед глазами встала красная пелена, и сквозь нее пробивались голоса. Сказать
это вслух, подумал Томми в замешательстве, означало бы превратить все, что
между ними было, в нечто грязное и больное.
- Ну же, Марио, – услышал он голос Джонни, – снова бьешь паренька? Отпусти, ты ведь ему плечо вывернешь.
- Отпущу, конечно, – пообещал Марио с той утрированной безумной веселостью, которая приходила в разгар его приступов гнева. – Как только скажет то, что я
попросил, так сразу и отпущу.
Томми, белый от боли и унижения, сумел посмотреть на лица вокруг – большая
часть людей явно забавлялась. Видно, услышав смех Марио, они приняли
происходящее за шутку.
Коу Вэйленд сказал с высоким резким смешком:
- Давай, Томми, проси пощады, скажи, что будешь хорошим мальчиком.
Джонни неловко приблизился к ним.
- Бога ради, парни, хватит идиотничать. Отпусти паренька, Мэтт, ему же больно.
Марио не двигался. А Томми, будучи не в силах больше терпеть, сдался и шепнул:
- Марио… отпусти. Пожалуйста.
- Скажи, – пробормотал Марио, – а не то я тебе руку сломаю.
- Членосос, – прошептал Томми и, почти всхлипывая, упал лицом в грязный пол.
Как он мог? Что на него нашло? Ему что, нравится причинять мне боль? И точно ли
именно мне?
Марио громко рассмеялся. Полотнища тента шевелились на ветру, пятна
солнечного света, пробиваясь сверху, причудливо танцевали на красивом
точеном лице. Томми закрыл глаза.
Почему? Почему? Почему?
Марио и прежде бывал жесток, но никогда с таким явным концентрированным
садизмом.
Как тем вечером, когда мы подцепили двух девушек. Будто в него что-то
вселяется.
И, вспомнив, как все началось, Томми с неожиданным отчаянием подумал:
«Лучше бы они поймали нас на горячем. Это было бы по крайней мере честно».
- Что ты себе думаешь, старший братец? – потребовал Джонни. – Только что
дали сигнал к параду. Томми, вставай, одевайся… обязательно было затевать
драку прямо перед шоу?
Томми, дрожа, поднялся. Вытащил доску, которая, будучи установленной на два
сундука, служила туалетным столиком, и поставил на нее зеркало. Плечо словно
молотком отдубасили. Томми осторожно им подвигал, потом еще раз –
свободнее. Затем опустился на сундук и принялся разуваться. Когда позади
прошел Марио, Томми прошипел ему в спину:
- Сукин сын!
Марио, посмотрев искоса, сел и бросил Томми сверток, помеченный
«Т.САНТЕЛЛИ» – костюм для парада. Из своего свертка парень достал широкий
халат и принялся застегивать его поверх уличной одежды.
- Эй, ты бы лучше трико под низ надел, – повернулся к нему Джонни. – А то не
успеешь переодеться к акробатическому номеру.
Марио даже головы не поднял.
- За свой костюм поволнуйся, а со своим я как-нибудь справлюсь.
- Мэтт, я ведь только сказал…
- Лезь сам на этого проклятого верблюда, если он тебя так заботит! – рявкнул
Марио.
Джонни снял штаны, обернул набедренную повязку поверх трусов и принялся
наматывать тюрбан.
- Ну ладно, синьор Марио, но если нам впаяют штраф за опоздание, вычтем из
твоей зарплаты. Готов, Том?
Они забрались на верх импровизированной мачты, внизу расстилалось бурлящее
море животных, платформ и полуодетых девиц.
- Какого черта у вас случилось? – спросил Джонни краешком рта.
Томми, цепляясь за неровное дерево, пробормотал:
- Кажется, он был в плохом настроении и искал, на ком бы выместить.
Джонни присвистнул.
- Вот черт. На моей памяти только Анжело мог его приструнить, когда ему моча в
голову ударяла. Слушай, Том, нельзя такое терпеть, давай я с ним поговорю.
Томми, несмотря на больное плечо и подавленное настроение, не был готов к
такому шагу.
- Джонни, мне защитники не нужны.
- Но ты ведь вполовину меньше него, Везунчик, – напомнил Джонни с
непривычной заботой, – и тебе приходится с ним жить. Не могу я стоять рядом и
смотреть, как он тебя избивает.
- Почему бы тебе не перестать совать нос в чужие дела?
- Ну смотри, упрямец, – уязвленно фыркнул Джонни. – Если он сломает тебе шею, плакаться ко мне не приходи.
Томми невольно рассмеялся.
- Что тут такого смешного?
- Ты и Марио, – объяснил Томми. – Прямо из одного теста вылеплены. Два сапога
пара.
- Ну разумеется, – ухмыльнулся Джонни. – Потому и терпеть друг друга не
можем.
Но к тому времени, как платформа пришла в движение, веселье кончилось.
Томми был испуган и в то же время разозлен: чувство защищенности
стремительно сходило на нет – словно он на середине кача обнаружил, что сетка
куда-то пропала. Это ощущение заставило его задуматься о кошмаре, который он
видел когда-то, но никак не мог припомнить.
Томми старался себя успокоить.
Оставляй все чувства внизу. Что бы ни случилось. Иначе мы разругаемся.
Марио никогда не проделывал подобного перед представлением, и Томми гадал, сможет ли он выйти на номер как ни в чем не бывало.
Обогнув три манежа, платформа вернулась к форгангу. Томми слез вниз и
помчался переодеваться, на ходу разматывая тюрбан. К акробатическому номеру
ему удалось мало-помалу привести чувства в порядок. Стойка, кувырок, удержать Стеллу на руках, бросить ее на плечи Джонни – он только поморщился, когда вес пришелся на пострадавшее плечо. К тому времени, как они собрались в