задержалась на пороге. – Ты даже не спросишь? Прошлым летом сюда
приезжала Сюзан с Сюзи – на несколько дней. Сюзи красавица, Мэтт. Вылитая
Лисс, когда та была ребенком. Она и маленькая Клео могли бы быть близнецами.
Марио отвернулся, поджав губы.
- Если она похожа на Лисс, то это только потому, что Сюзан похожа на Лисс. Я
тут ни при чем.
- Мэттью, Gesù a Maria, как ты можешь такое говорить!
Она разразилась потоком итальянских слов. Марио нахмурился.
- Мать, послушай…
Хотя его голос звучал очень ласково, Томми все равно изумился до глубины души: он никогда прежде не слышал, чтобы Марио так называл Люсию.
- Может, это и звучит ужасно, но это правда. Сюзи мне не дочь. И если ты
спросишь, откуда я это знаю, то я отвечу откуда: единственным способом, которым такое можно знать.
Люсия, вспыхнув, проговорила что-то по-итальянски, но Марио жестко перебил:
- Да, и я скажу это по-английски. Сюзан – шлюха, а Сюзи – приблудыш. Так тебе
ясно? Я хотел бы содержать Сюзи, и она никогда бы не узнала, что я ей не отец.
Раз уж ты утверждаешь, что она выглядит как все девочки семьи, это наверняка
бы сработало. Но Сюзан затея не понравилась, и она получила свой развод и
своего ребенка. И если бы я знал, что ей хватит наглости сюда явиться, то
первым делом свернул бы ей шею.
- Мэттью Гарднер, не смей вести такие разговоры под отцовской крышей! Брак –
святое таинство. Перед Господом нашим ты и Сюзан – муж и жена навеки…
- Лу, ради Бога. Если так, то Сюзан и я вообще никогда не были мужем и женой.
Она развелась с первым мужем за год до того, как мы познакомились! Тебе не
кажется, что в тридцать лет поздновато сентиментальничать насчет детей?
- Ох, Мэтт…
Лицо Люсии, все еще красивое, сморщилось. Она протянула руки – от этого
смиренного прекрасного жеста у Томми к горлу подступили слезы.
- Я только надеюсь, Мэтт, что твои дети будут милосерднее моих. Вы заставили
меня заплатить, видит Бог, все вы.
- Люсия, cara Люсия…
- Минуту назад ты назвал меня «мать». Как же ты, наверное, зол!
Марио хищно улыбнулся.
- Когда мы были маленькими и хотели тебя так называть, милая Лу, ты приучила
нас относиться к этому слову, как к ругательству.
Она вздрогнула, и он положил руку ей на плечо.
- Ты задела меня за живое, и я ответил тем же. Ты простишь меня?
Люсия сжала пальцы на его ладони.
- Конечно. Но figlio, ты отказываешь Сюзи в шансе вырасти с хорошим отцом и
семьей. Разве это вернет тебе ту мать, которую ты всегда хотел?
Марио устало покачал головой.
- Хороший отец – это не про меня. Нет, разумеется, нет, Лу. Но прошлого не
воротить. Придется Сюзи расти, как всем нам.
Несколько дней спустя Томми и Марио возились в раздевалке – разбирали
коробки, оставшиеся с прошлого сезона. Комната пахла пылью, затхлостью, смесью средства от моли и слабого запаха застарелого пота и ношеной одежды.
Когда-то Томми думал, что это помещение – сердце дома, сейчас раздевалка
стояла пустая и безжизненная. Доска для объявлений покрылась пылью, стены
были голые. Марио мрачно оглядел комнату.
- Кажется, Передовая Школа Полетов прикрыла лавочку. Завтра будем
устанавливать аппарат. Возьмем Джо и Анжело, пусть помогут.
Томми кивнул.
- И лонжу достанем – пригодится со всеми этими детьми. Ты в самом деле хочешь
с ними заниматься?
Дело было так. Год назад трое одноклассников Клэя создали акробатический
номер. Добившись успеха в партерной акробатике и трюках на параллельных
брусьях, они решили найти человека, который бы научил их работать на
трапециях. Анжело сухо отказался, Марио же ответил: «Почему бы и нет?»
Теперь он медленно проговорил:
- Ну, все равно придется учить Клэя… Папаша Тони бы этого хотел. А где один
мальчишка, там и полдесятка.
- Вряд ли мы сможем взять старшего ловитором.
- Не сможем, насколько я разбираюсь в этом деле. Можно, конечно, иметь его в
виду, но смысл в том, чтобы дать этим троим возможность поработать вместе.
Пусть сделают собственный номер.
Старшему, Филу Лэски, было семнадцать. Остальным друзьям Клэя – Бобби и
Карлу Мередитам – исполнилось соответственно четырнадцать и пятнадцать.
- Как считаешь, Марио, из Клэя выйдет толк?
- Я бы не торопился с прогнозами. Клэй заинтересован – это главное. Но он
может и потерять интерес, как Барби. Если бы она хотела летать с нами, я бы
уже взял ее в номер. Но она не захотела. Похоже, семья отходит от дел. Знаешь, прошлым вечером я пытался затащить наверх Тессу. Представляешь, она даже
попробовать не решилась! Лу утверждает, что она всегда боялась высоты, но я-
то помню ее малышкой, года в два-три. Я вечно ее откуда-нибудь снимал. Как-то
она чуть не вскарабкалась на аппарат по лестнице. А теперь этого не помнит.
- Да, и Анжело тоже не у дел.
- Так или иначе, теперь у меня будет полно учеников.
- Кажется, ты им уже нравишься.
Марио внимательно взглянул на него.
- Все еще думаешь о мальчишке Чандлера?
- Нет!
- Мало ли. Вдруг ты считаешь, что мне нельзя доверять мальчиков.
- Я такого не говорил.
- Эй… – Марио склонил голову, прислушиваясь. – Кто это там на лестнице?
Дверь тренировочного зала с шумом распахнулась.
- Мэтт? – позвал чей-то голос.
По некогда священному и неприкосновенному паркету процокали каблуки, и в
раздевалку ворвалась Лисс. Она так пылко кинулась Марио на шею, что тому
пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть.
- О Мэтт, как ты меня напугал! Я столько лет боялась, что ты лежишь где-нибудь
мертвый! Как только Люсия позвонила, я села в машину и приехала! – она
уткнулась лицом ему в плечо. – Я все эти годы не знала…
Марио крепко обнял сестру, лицо его поверх ее склоненной головы было
измученным и бледным. Потом он взял ее за плечи и отодвинул.
- Не принимай так близко к сердцу, милая. Сейчас я здесь, и все хорошо. Черт
возьми, как все надо мной рыдают! Это же не похороны!
Лисс утерла зареванное лицо.
- Мэтт, как ты мог? Столько лет ни словечка, ни открытки! А потом ты даже не
дал мне знать, что возвращаешься… Если бы Люсия вчера не позвонила…
- Милая… я бы обязательно. Я просто не знал, что тебе сказать. Но теперь все
нормально, ладно?
Она сжала его ладонь.
- Мэтт, ты так похудел… И у тебя волосы седеют…
Марио осторожно накрутил на палец один из ее локонов.
- Кто бы говорил, милая. Послушай, я бы обязательно тебе позвонил. Но не мог…
не мог говорить с тобой по телефону. Как у тебя дела? Почему ты не
здороваешься с Томом?
Лисс, цепляющаяся за плечо брата, попыталась вспомнить о вежливости.
- Привет, Томми. Я слышала, ты был в армии. Стал совсем взрослым, да? Я тебя
не узнала.
Она подала ему руку – мягкую ухоженную ладонь с длинными подпиленными
накрашенными ногтями. Лисс казалась выше, но Томми сообразил, что это из-за
каблуков. Он ведь всегда видел ее в балетках или сценической обуви. Она
округлилась, стала более пышнотелой и женственной, сделала короткую
стрижку. Лицо сердечком навсегда останется красивым, узкие ладони –
изящными – «Как у Люсии», подумал Томми – но с возрастом Лисс теряла
стройность; спустя несколько лет она обещала напоминать Люсию, может, даже
дороднее. Томми ощутил беспричинную грусть. Ему хотелось, чтобы Лисс
оставалась в его памяти тоненькой, с разлетающимися длинными волосами и
грациозными движениями.
- Люсия рассказывала, что вы двое летом собираетесь в тур.
- Если найдем ловитора.
Она робко улыбнулась, и на мгновение в ее глазах мелькнула прежняя Лисс.