Томми гадал, сколько еще выдержит, прежде чем взорвется.
- Я же говорю, я закатил истерику, а потом постыдился возвращаться.
Разговор вызывал воспоминания – болезненные, словно полузабытая зубная
боль. Как он блуждал по улицам, толком не видя, куда идет. Как зашел в кафе, где единственным знакомым лицом оказался Эдди Кено. Как хотел забыться, и в
конце концов…
Воспоминания оборвались – чисто, как ножом, прочь, вон с глаз.
Анжело пристально посмотрел на него, потом пожал плечами.
- Ладно, парень. Раз ты хочешь так, пусть будет так.
- Оно и было так.
- Я чувствую себя виноватым. Ты был под моей ответственностью. По закону и
морально. Зря я не взял тебя с собой, когда уходил из Вудс-Вэйленда.
- Я бы не пошел.
- Тебе бы пришлось. Ты был связан контрактом с семьей, а не с цирком, и к тому
времени я был твоим опекуном. Думаешь, я не знаю, что вас уволили из-за Мэтта?
Не то чтобы я верю в ту грязь, которой поливал вас Коу Вэйленд, – Анжело
смерил Томми острым взглядом, – но это Мэтт его избил и втянул вас в
заварушку.
- Если бы Мэтт его не избил, это сделал бы я. Или Джонни. Он набрался. Никто
из нас с ним бы не вышел.
- Неважно. Если бы я остался в номере, или забрал тебя с собой…
- Анжело, – Томми легонько пихнул его в плечо. – Забудь.
- Мэтту тоже досталось, парень. Я не собираюсь его защищать, нет, но когда он
явился домой и обнаружил, что ты так и не пришел…
- Анжело, это было давно. Давай не будем, а? Что толку плакать над пролитым
молоком?
- Ну хорошо, хорошо. В общем, я подкину тебе работу, но тебе надо вступить в
профсоюз.
- Спасибо, обязательно.
Тем не менее, когда Анжело ушел, Томми испытал облегчение.
Немного погодя в зал спустился Марио и тут же спросил:
- Что хотел Анжело?
- Спрашивал, хочу ли я подработать каскадером. Я согласился.
- Эх, если бы ты уговорил его нас ловить. На меня ему плевать, а ради тебя он
почти на все готов.
- Ревнуешь? – ласково поддел Томми прежде, чем сообразил, что Марио совсем
не в настроении для подобных шуток. – На самом деле я намекал, но он не
заинтересовался. И вообще, он имеет такое же право отказаться, как мы –
продолжать летать.
- Я знаю, – Марио капризно уставился в стену. – Я не имею ничего против того, чтобы ловить тебя на тренировках. Но это никуда нас не заведет! И я тоже хочу
летать.
Если нам придется, Везунчик, я брошу полеты и буду тебя ловить. Если это будет
наш единственный способ остаться вместе.
Он сказал так тогда и имел в виду: я тебе не позволю.
Томми никогда этого не просил. Даже если предлагали охотно, как дар любви. И
Марио даже не помнил своего обещания, что было очень в его духе. Томми
задумчиво посмотрел на тросы.
- Сколько ты весишь, Марио? Только точно.
- Сто сорок в шортах. А что?
- А то, что я сам вешу примерно столько же и ростом с Анжело. Почему бы мне
тебя не ловить? У Папаши ведь получалось.
Марио моргнул.
- Такой маленький?
- Не такой уж я и маленький. Ты высокий и худой, поэтому выглядишь больше, но
у тебя тонкая кость. У меня руки и ступни больше, чем у тебя. Джонни научил
Стеллу его ловить. А он уж точно крупнее нее.
Марио покачал головой.
- Мне всегда нравилась точка зрения Барни Парриша. Он говорил, что ловитор
должен быть достаточно крупным, чтобы принимать вес. К тому же я думал, что
ты терпеть не можешь ловить.
- Не больше, чем ты, – отозвался Томми, хотя это была правда: он любил летать, а
не ловить. – Не знаю, смогу ли удержать тебя на сложных трюках, но ты все
равно пока не делаешь тройного. Давай я буду ловить, пока мы не найдем
постоянного ловитора.
Марио явно сомневался.
- Везунчик, ты уверен, что этого хочешь?
- Так будет честно, – ответил Томми. – Теперь моя очередь.
Но начав тренировать ровный, как движения маятника, кач вниз головой –
первый шаг в работе ловитора – он чувствовал странную тревогу. Томми когда-то
учился этому, но успел забыть. Люсия приходила с ними – подавала Марио
трапецию. Несмотря на протесты Томми, она настояла на том, чтобы ловиторку
оборудовали «колыбелью» – специальной опорой для ног, которую обычно
использовали женщины-ловиторы. С «колыбелью» шанс потерять хватку был
куда меньше. Несколько дней Томми просто приноравливал свой кач к
движениям пустой трапеции, а Люсия считала. Наконец, после многочисленных
попыток, Марио сказал: «Ну что ж, попробуем».
Томми совсем забыл, что ловитор не видит рук вольтижера – только размытые
очертания тела. Тем не менее, точные внутренние часы заставили его
инстинктивно выбросить руки, и их запястья встретились с легким рывком.
- Видишь, – выдавил Томми. – Ничего сложного.
«У нас будто одно сердце на двоих», – подумал он на секунду и тут же забыл.
К его изумлению, оказалось, что выдерживать вес Марио ничуть не сложнее, чем
свой собственный. А напряжение плечевых мышц было хотя и сильное, но совсем
короткое.
Куда больше времени заняло оттачивание второй задачи ловитора, а именно
умения отпустить вольтижера в нужный момент – чтобы тот угодил обратно на
трапецию. Люсия целые дни наблюдала за их тренировками, и ее скептическое
молчание беспокоило Томми. Ему хотелось, чтобы она хоть что-нибудь сказала –
пусть даже и замечание. Как и в первое свое время работы с Сантелли, Томми
жутко выматывался и дрожал от усталости. Руки и запястья постоянно болели: мышцы оказались слишком непривычны к такой нагрузке.
Анжело сдержал слово, и пять дней в неделю Томми работал на студии – падал
то с лестниц, то в ванну, подменяя звезду эксцентрической комедии. Его
удивляло, почему Марио ни разу не попробовал себя в этом деле, и впервые до
него дошло, что для Марио с его судимостью некоторые двери навек закрыты. Но
Марио – как с ним часто бывало – поднял эту тему по собственному почину.
Было уже поздно, и Томми в их общей комнате успел задремать – Люсия время от
времени заговаривала о том, чтобы найти вторую комнату, но до дела так и не
дошла – когда понял, что Марио не лежит рядом, а молча стоит у окна.
- Что случилось?
Томми не знал, что обеспокоен, пока не услышал собственный голос. Вообще-то, он полагал, что Марио поднялся в туалет или за сигаретой. Но когда слова эхом
раскатились по темной комнате, Томми понял, что да, что-то не так, он просто
этого не осознавал.
- Томми, тебе нравится работать каскадером?
- Ну да. И деньги мне не помешают.
- Мы настолько на мели?
- Ну, средства лишними не бывают. Если мы собираемся делать свой номер, деньги нам понадобятся. И новая сетка нужна.
- Что, утер мне нос? – спросил Марио со сдержанной пока жестокостью.
Томми сел в кровати.
- В смысле? Ты о чем?
- Тебе ведь нравится, что ты можешь делать то, чего я не могу?
Томми, все еще не понимая, таращился на него.
- Слушай, а ты бы предпочел, чтобы я объедал семью? Я не собираюсь сидеть ни
у кого на шее. Нам просто надо принять тот факт, что, хотя мы и работаем
вместе, иногда приходится разделяться. Я бы не стал поднимать шум, если бы ты
снова начал преподавать в балетной школе. С чего ты на меня накинулся?
- Но ты подумал… – Марио шарил по столу в поисках сигарет. – Ты считаешь, что
я злюсь из-за того, что Анжело предложил работу тебе, а не мне?
Вообще-то, Томми именно так и считал, но сейчас не согласился.
- Нет. Просто тебя что-то беспокоит.
Марио издал забавный звук, который с натяжкой можно было назвать смешком.