- Клео такая же, как ты, Мэтт. В ее исполнении все выглядит жутко простым.
- Дело в мастерстве… – начал было Марио.
Это был старый спор, и Джонни не стал дожидаться, пока он разгорится.
- С мастерством все понятно, но ты должен правильно подать то, что делаешь, чтобы люди это оценили.
Марио пожал плечами.
- Ты босс.
И даже эта сговорчивость встревожила Томми. В былые времена Марио бы не
упустил возможности заставить Джонни замолчать.
До прямого конфликта один раз все-таки дошло – по поводу использования
лонжи. Марио выносил ее в качестве дополнительной страховки для подростков, которых учил. Но когда увидел, как Джонни прилаживает ремень к поясу
Стеллы, хмыкнул:
- Мы так низко пали, Джонни?
Томми, слушающий все это, понимал, что оскорбление несправедливо. Анжело
как-то заставлял Лисс носить лонжу – в тот год, когда они готовились к смотру у
Фортунати. И Джонни об этом тоже знал.
- Я разрешаю Стелле попробовать два с половиной и не хочу, чтобы она неудачно
упала.
- Почему? Это же лучший способ научиться.
Джонни пожал плечами.
- Твои спартанские методы несколько устарели. Так она будет учиться без
особых проблем, пока не уловит ритм. Все поймет без риска какой-нибудь глупой
травмы.
- С этой штуковиной она никогда ничего не поймет. Лонжа все сделает за нее.
- Чушь собачья, – отрезал Джонни так, будто на этот аргумент не стоило даже
дыхание тратить. – Томми, ты не делаешь два с половиной? Бьюсь об заклад, с
лонжей ты бы научился в два раза быстрее.
Томми задумчиво посмотрел на лонжу.
- Я хотел попробовать в тот год, когда мы были с Вудс-Вэйлендом, но Папаша не
позволил.
- Если ты будешь его делать, – запальчиво сказал Марио, – то учиться будешь
правильно и без всяких долбаных прибамбасов. Научишься, как падать и не
свернуть себе шею. А ты, Джонни, если тебе есть хоть какое-то дело до Стеллы, имей в виду: учиться надо правильно!
Глаза Джонни полыхнули.
- Да пошел ты, Мэтт! Я буду учить свою жену, а ты учи своего… – он запнулся, и
какие-то полсекунды в его молчании были лишними, – своего партнера. И избавь
меня от своих блестящих замечаний, синьор Марио!
- Мой способ был вполне хорош для Барни Парриша! Может, для тебя и Стеллы
он недостаточно хорош, но я собираюсь и впредь его придерживаться!
Клэй был самым ярым сторонником Джонни. Марио еще не разрешал ему летать, позволяя – как в свое время Томми – только раскачиваться и падать. Однако с
попустительства Джонни Клэй начал учиться кое-каким простейшим трюкам и
вскоре смог, сняв лонжу, полететь в руки Джонни, не проделав при этом и
четверти падений, доставшихся на долю Томми в том же возрасте.
- Ну и что? – заявил Марио, когда Джонни указал ему на это обстоятельство. –
Конечно, он делает все правильно, но это чувство времени, когда замечаешь
доли секунды, в нем не выработалось. Он даже толком не знает, как падать.
Разумеется, если все будет нормально, он упадет правильно, но это еще не
инстинкт. Я переживал падения, которые могли бы стать смертельными, только
потому, что натренировался падать после любой мыслимой ошибки. Умение
падать – настоящее умение – не дало Джо и Люсии убиться. Клэй этого не умеет, а с тобой так и не научится.
Джонни начал было отвечать, но прикусил язык.
- Ладно, Мэтт. Ты учишь по-своему, я – по-своему. Просто подождем, пока Клэю
исполнится столько же, сколько сейчас Томми, и посмотрим, кто из них лучше.
Марио нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но Джонни оборвал его:
- Остынь, Мэтт, я не собираюсь об этом с тобой спорить.
Несколькими днями позже рано утром Томми вызвали в студию. Задание
оказалось простым – нырнуть в окно из «сахарного стекла», которое хоть и могло
поранить при неосторожном обращении, но не разлеталось на мелкие осколки –
и вскоре после полудня он был свободен. Получив чек в офисе, Томми позвонил
Марио, чтобы тот подъехал и забрал его.
Пока он ждал, из ворот вышел худощавый привлекательный мужчина лет
тридцати с небольшим. Лицо его показалось Томми смутно знакомым.
Направившись было к стоянке, мужчина притормозил, обернулся и посмотрел на
Томми с легкой улыбкой.
- Кажется, спички кончились. У вас не будет огонька?
Томми порылся в карманах.
- Я мало курю, но где-то есть. Подождите минутку.
Он искал спички, а мужчина изучал его с пристальным интересом, который Томми
– после лет, проведенных в армии – интерпретировал очень быстро. И хотя
обычно принимал подобные знаки внимания вполне доброжелательно, сейчас
почему-то рассердился.
Черт! Старо как мир, а я повелся!
Впрочем, вежливо отшивать он тоже научился – следовало просто притвориться, будто принял просьбу за честную монету, дать парню спички и ретироваться, ни
словом, ни видом не показав, что понял намек. Подняв глаза, Томми увидел
идущего к ним Марио и ровно сказал:
- Кажется, у меня нет, но, может, у моего брата что-нибудь найдется.
- Пришлось парковаться за углом, – объяснил Марио, приблизившись. – Там пара
грузовиков…
Незнакомец глянул на него, и Марио умолк.
- Мэтт! Ты где прятался?
Секунду Марио смотрел пустыми глазами, потом во взгляде его сверкнуло
узнавание.
- Барт! Я тебя и не признал!
Они пожали руки.
- Томми, ты знаком с Бартом Ридером?
Барт, ощупывая Томми взглядом, протянул:
- Я как раз пытался познакомиться.
- Похоже, твой приемчик не сработал, дорогой, – хихикнул Марио. – Барт, это Том
Зейн.
Томми вздрогнул: обычно Марио за пределами дома настаивал на том, чтобы
звать его своим младшим братом. А потом сообразил. Барт знал Марио не один
год, причем, скорее всего, они приходились друг другу не просто приятелями.
Так что Барт наверняка был в курсе, сколько у Марио братьев и как их зовут.
Он принял протянутую руку – аккуратную, ухоженную, но сильную. Рукопожатие
длилось на секунду дольше, чем того требовала обычная вежливость.
- Необычайно рад знакомству. Мэтт, ты случайно не снимаешься в этом новом
мюзикле?
- Нет, я сейчас не танцую. Просто заехал забрать Томми.
- Как мило, – пробормотал Ридер.
Подоплека этого замечания была ясна как день. Таким вещам учишься быстро: определенный тон, интонация, слова, которые посторонний не станет
использовать и в то же время не поймет. Тебе приходится. Ошибка может
привести к катастрофе, вылившись в лучшем случае в конфуз, в худшем – в арест.
Каждому гомосексуалу приходится учиться с этим жить.
Ну да. Джонни же говорил, что он самый отъявленный гомик во всем Голливуде.
Томми слушал разговор, чувствуя былое отвращение к нарочитой преувеличенной
женственности жаргона. Теперь он, конечно, понимал, зачем это надо. В армии
он и сам им пользовался – хороший способ прощупать почву, если не уверен в
собеседнике. Вроде системы «пароль-отзыв»: фамилия, звание, личный номер. И
все равно этот жаргон Томми не нравился.
- Я пытался искать тебя несколько лет назад, но ты совершенно пропал из виду.
Где ты был?
- Да так, то там, то тут.
Барт все еще поглядывал на Томми.
- Вы, ребята, торопитесь? Может, я куплю вам выпить?
Марио тоже посмотрел на Томми.
- Что думаешь?
- Почему бы и нет.
Как бы Томми не претил щебет представителей этой субкультуры, радостно было
снова видеть, как Марио живо чем-то интересуется.
- Моя машина на стоянке, – показал Ридер.
Барт водил маленький серебристый MG, и Томми против воли ощутил проблеск