интереса. Он не сидел в MG с тех пор, как Стелла пустила его за руль своего
старого автомобиля. И очень жалел, что сбережений, сделанных за время
службы, не хватило, чтобы купить машину, которая на самом деле пришлась бы
ему по вкусу.
Ридер заметил его восхищение.
- Хочешь вести?
Томми, хоть и соблазненный, не уступил искушению.
- Спасибо, но не уверен, что справлюсь.
- Она такая маленькая, – мурлыкнул Ридер. – Придется сидеть друг у друга на
коленях.
Марио и Томми втиснулись на одноместное сиденье, и Ридер отвез их в местный
бар.
- Скучное консервативное заведение. В моем контракте прописан пункт, который
запрещает мне посещать некоторые места.
- Представляю, – сухо сказал Марио. – Я слышал слухи.
- Ох, а я был таким хорошим мальчиком, таким осторожным!
В баре было темнее, чем обычно. Музыкальный автомат молчал. В такой ранний
час большинство столов пустовали, только в дальнем углу сидели двое молодых
мужчин, и даже в полутьме Томми сумел разглядеть, что они держатся за руки.
Пришлось напомнить себе, что его неприязнь нелогична.
Что ты пытаешься утаить? Ридер раскрыл тебя еще до того, как узнал Марио.
Томми говорил себе, что ему неприятны только крикливость и
демонстративность, затем разозлился на собственное лицемерие.
Они просто честнее тебя, вот и все.
- Давайте выберем столик. Что вы пьете? Пиво, Томми? А ты любил джин-тоник, да, Мэтт?
- Ты меня с кем-то перепутал… я не употребляю крепкого, помнишь? Пиво.
- О вкусах не спорят, – Барт заказал себе виски с содовой, но Томми заметил, что
отпил он совсем чуть-чуть. – Твои родственники работали в цирке, так, Мэтт?
- И до сих пор работают.
- Ты ведь знаешь, что сейчас снимают фильм о жизни Барни Парриша?
- Знаю, что снимали, – сказал Марио. – Мой брат и дядя дублировали там
актеров. Но дядя сказал, что фильм так и не закончили… денег не хватило или
что.
- Это верно, но сейчас за него снова взялись. Анжело Сантелли… он же тебе
кем-то приходится? Он там каскадер. И какой мужчина!
- Только ему не говори, – полушутливо предупредил Марио. – Он гомофоб каких
поискать.
- Жалость-то какая, – вздохнул Барт. – Ты уверен, сладкий?
Марио хохотнул.
- Если хочешь, попробуй, но не приходи жаловаться, когда он тебе все зубы
выбьет. Джонни делал документальное шоу про цирк… «Дни и ночи цирка», что-
то такое.
- Я видел! – перебил Барт. – Это был твой брат? На студии злились, потому что
он делал эпизод про Парриша, а они хотели снова взяться за фильм. Я смотрел…
ты же знаешь, цирк всегда был моим пунктиком. Твой брат актер?
- Режиссер. Джонни Гарднер.
- Знакомое имя, – кивнул Ридер. – Сарафанное радио сулит ему большое
будущее. Над чем он сейчас работает?
Он выглядел искренне заинтересованным, так что Марио немного рассказал о
«Полетах во сне».
- И вы оба задействованы? – спросил Ридер, глядя на Томми в надежде втянуть
его в разговор.
- Раз они делают фильм о Барни Паррише, – сказал Томми, – должны же они
были узнать, что с ним случилось? Я только слышал, что никто не знает, жив он
или мертв.
Это ли делал Марио? Специально – или неосознанно – подражал своему
великому предшественнику, когда решил скрыться так, чтобы его не нашли?
Занятый этими мыслями, Томми потерял нить разговора, а затем услышал слова
Ридера:
…сорок шесть-сорок семь, нашли его мертвым. Он работал в каком-то маленьком
цирке… Вудс, Виллс или что-то в этом роде… рабочим, был сильно покалечен.
Нашли его застреленным. Самоубийство. Пока он ездил с шоу, его никто не
узнавал, и только после смерти…
- Вудс-Вэйленд? – спросил Марио.
- Да, точно.
Томми, почти прижимавшийся к Марио за крохотным столом, ощутил, как по телу
его прошла сокрушительная дрожь. Забыв осторожность, Томми нащупал его
руку и сильно сжал. Он знал: они оба вспомнили маленького человечка с
песочными волосами, говорящего с легким акцентом: «Я слышал, что один из
юных гимнастов выполняет тройное сальто, и попросил Сэнди подменить меня в
надежде увидеть его репетицию».
- Ты знал его? – спросил Барт.
- В детстве. Он был… старый друг семьи. Он мертв? Он… застрелился?
- Прямо в голову. Говорили, с ним был только британский паспорт, старый снимок
со времен его известности и газетная вырезка о каком-то молодом гимнасте, который разбился, делая сложный трюк. Тройное сальто, кажется. Не знал, что
кто-то в наши дни его делает.
- Наверное, не делают, – все еще напряженно произнес Марио. – Я делал
некоторое время, но не сейчас.
- Вот об этом я и хотел поговорить, – сказал Барт. – Славно, что ты мне
встретился. Я уже упоминал, что собираются снимать фильм о Паррише, и мой
агент ведет переговоры, чтобы на роль взяли меня. Ты все еще работаешь на
трапециях?
- Мы с Томми весной собираемся в тур, если найдем ловитора.
- Послушай, Мэтт, мне наверняка было бы полезно взять пару уроков работы на
трапециях… это называется «полет», да?... у настоящего профи. Поможешь?
- Настоящих, Барт? Или для рекламы?
- И то, и другое, надо полагать, – хихикнул Барт. – Если я буду выглядеть так, будто знаю, что делают на трапеции, мои шансы резко подскочат. Разумеется, в
фильме мне летать не разрешат… страховая компания скорее в лепешку
разобьется. Но если я буду выглядеть убедительно… В любом случае, – он
игриво ткнул Марио в бок, – ты вечно делал мне комплименты, как хорошо я
выгляжу в трико!
- Это точно, – ухмыльнулся Марио.
- Серьезно, Мэтт, рекламу мой агент обеспечит. Может, даже удастся
продвинуть проект твоего брата.
- Что ж, я сейчас учу парочку детей, могу взять и тебя. Поговорю с Джонни.
- Дай мне свой номер, и я позвоню.
- Мы есть в телефонной книге. Посмотришь миссис Люсию Сантелли.
Томми между тем понял, что Барт Ридер к нему прижимается. То есть, он и
раньше это чувствовал, однако списывал на тесно составленные вокруг
маленького стола стулья. Теперь же бедро и голень Барта Ридера легко, но
явственно терлись о его ногу.
- Вот, – к Марио по столешнице скользнул небольшой кожаный блокнот. – Запиши
его в мою черную книжечку, дорогуша.
Резко отстраняться Томми не решался. Вдобавок к своим явно недостаточным
габаритам стулья были весьма неустойчивы, и неосторожное движение вполне
могло привести к тому, что они оба полетят на пол. Тем временем ладонь Барта
принялась неспешно подниматься по его бедру. Томми по-прежнему не желал
грубо его прерывать – Нельзя же винить парня за попытку! – так что
притворялся, будто ничего не чувствует. Это был не отказ, но и не согласие. А
потом практически против воли он вспомнил себя и Марио на заднем сиденье
машины Сантелли.
И кого я обманывал? Я прекрасно знал, к чему он ведет.
Марио и Ридер продолжали договариваться о времени и месте, но внимание
Томми было занято настойчивой ладонью, почти достигшей паха, и
воспоминаниями. В конце концов он довольно неуклюже заставил свой стул
отклониться, а затем спрыгнул с него с восклицанием:
- Что за проклятые стулья!
Он повернулся к Марио.
- Мне надо сбегать в банк с чеком, пока не закрылся. А ты общайся.
Но инцидент сделал свое дело. Ридер, потянувшись, подхватил стул.
- Ты не ушибся? И с какого перепугу они делают такие стулья для взрослых
людей! Мэтт, я отвезу вас к вашей машине и позвоню на днях.
Заведя автомобиль, Барт повернулся к Томми.
- Любишь машины? Гонял когда-нибудь?