неуклюжей, а фламинго – грациозным? Съезди в зоопарк и последи за
животными, присмотрись, как они двигаются. Вот…
Он взял Бобби за руки и развел их в стороны.
- Дело не в том, чтобы пытаться выглядеть тааааким изящным, – последние
слова Марио пропел фальцетом, вызвав у мальчишек смешки. – В вялом запястье
нет ничего красивого. Нам нужна сильная линия. Как у летящей птицы или
самолета… Обтекаемая аэродинамическая форма. Ты придаешь телу
обтекаемость. Нарушь эту линию и получишь меньше силы, меньше
эффективности. Да и вид будет уже не тот.
- Я читал в одной книге по архитектуре и промышленному дизайну, – сказал Карл
к всеобщему удивлению, – что форма следует за функцией.
- Совершенно верно. Так оно и есть. Хорошо, смотрите, как я выпрямлен в поясе, даже когда наклоняюсь кувыркнуться через перекладину.
Марио взобрался по веревочной лестнице, раскачался и, двигаясь с текучей
гибкостью, продемонстрировал кувырок – плавный, гладкий, очень собранный.
Через несколько минут он, прямой, как стрела, нырнул в сетку и приземлился в
нее, свернувшись плотным клубком. Мальчишки ахнули. Томми, и сам
наблюдающий с восхищением – сколько он не смотрел, как Марио летает, каждый раз испытывал восторг и зависть, будто впервые – услышал, как Клэй
говорит:
- У тебя это так легко получается.
Марио, улыбнувшись, хлопнул его по плечу.
- Все дело в практике. Старайся как следует, и однажды у тебя все выйдет.
Ладно, ребята, на сегодня хватит. Увидимся на следующей неделе.
- Вы с мистером Ридером будете летать? – робко спросил Фил Лэски. – Можно
нам посмотреть?
Барт, оглядев их просительные лица, пожал плечами.
- Да, пожалуйста.
- Только сидите тихо, – предостерег Марио. – Будете шуметь и баловаться, выставлю. Клэй, не переодевайся пока. Поднимешься на мостик и подержишь
для нас стропы.
Клэй буквально просиял. Он все-таки пошел с друзьями в раздевалку – за
компанию, но уже держался чуть отстраненно. Он был Сантелли, член семьи, серьезный гимнаст, тренирующийся, чтобы однажды заняться семейным делом.
Марио и Томми, стоя у подножия аппарата, смотрели мальчишкам вслед.
- Очаровательные дети, – пробормотал Барт. – Симпатичные. Наверное, все дело
в том, как они двигаются.
- Знаю, – кивнул Марио. – Мне тоже нет дела до смазливых мордашек. Вот тела я
замечаю.
- А кто бы сомневался, – подтрунил Барт, но Марио покачал головой.
- Я не о том. Я про движения, телесное совершенство.
- Я знаю, что ты имеешь в виду. Этот вид красоты я, пожалуй, способен оценить
даже в женщинах.
- Посмотри на Стеллу, например, – согласился Марио. – Ее даже хорошенькой не
назовешь, худая, костлявая. Но Боже мой, когда она летает, мне кажется, что я в
жизни такой красоты не видел.
- Я заметил. Когда смотрел «Полеты во сне». Если бы не знал наверняка, решил
бы, что вы любовники. Судя по тому, как вы двигаетесь вместе.
Марио смотрел в пространство.
- Да… и когда я был младше. Танцевал с Лисс. Господи, сто лет об этом не
вспоминал.
Барт рассмеялся.
- Что ж, надо признать, созерцание твоих мальчиков не оставило меня
равнодушным.
Марио тоже засмеялся, с лица ушла застывшая маска.
- Они не мои мальчики, – пробормотал он. – И вообще, они табу. Для тебя, кстати, тоже.
- Ах, поверь, я прекрасно понимаю, – Барт тоже понизил голос. – В последнее
время я такой сдержанный и рассудительный, что прямо не верится. О
несовершеннолетних стараюсь даже не думать. Хотя меня на них никогда
особенно не тянуло. Но посмотреть ведь не вредно, если есть на что. На этих
мальчиков, например. Или Стеллу.
Вскоре Карл, Фил и Бобби пришли из раздевалки и уселись смотреть. Марио, Барт и Клэй забрались на мостик. Томми раскачивался в ловиторке, как на
качелях, глядя на стоящих рядом Марио и Клэя. Как они были похожи! В
стройном длинноногом подростке с взъерошенными темными волосами, одетом в
старые чиненые рабочие трико, потертые на коленях, Томми видел юного Марио
– длинные конечности, самодовольная надменность и неосознанная детская
грация, переходящая уже в намеренное изящество тренированного гимнаста.
Томми ощутил почти болезненную нежность, подумав, насколько старше всегда
был Марио. Когда они познакомились, Марио был уже мужчиной, и Томми, вечно
пытаясь до него дотянуться, отталкивал собственное детство обеими руками.
Как бы ему хотелось увидеть, каким был Марио в детстве, как выглядел до того, как они встретились.
Неудивительно, что Ридер на него запал…
- Ну что, Клэй? Готов попробовать без лонжи? Барту нужно поучиться подавать
трапецию, а ты уже не пострадаешь, если упадешь.
Клэй взял из рук Барта перекладину. Внезапно ухмылка исчезла с его лица, сменившись волнением и страхом. Томми, опрокинувшись уже вниз головой, заметил руку Марио у Клэя на плече. Он не слышал, что именно говорит Марио, но догадывался. Его и самого когда-то часто успокаивали.
Наконец, Клэй раскачался, и Томми увидел приближающий смутный силуэт.
Выгнув спину, чтобы сделать кач выше, Томми вытянул руки и сомкнул пальцы на
худых запястьях мальчика.
- Тише, тише, – с улыбкой проговорил он, чувствуя напряжение в хватке Клэя. –
Поймал!
Снова выпрямившись, Томми услышал, как Марио делает замечания.
- Проблема в том, Клэй, что ты не прыгаешь. Ты просто позволяешь Томми
стянуть себя с трапеции.
- А Джонни говорил делать так, – возразил Клэй, и Томми от изумления чуть не
свалился с ловиторки.
Попробовал бы он в свое время начать оправдываться перед Анжело!
- Что-то я не припомню, чтобы интересовался мнением Джонни! – рявкнул Марио.
– И твоим тоже! Черт возьми, не спорь, Клэй! Держи трапецию для Барта. Ладно, Барт, так хорошо, но возьми перекладину ближе к центру. Я хочу довести тебя до
такого уровня, чтобы ты смог сам сделать хотя бы простой перелет. Я понимаю, что тебя будут дублировать, но так ты лучше поймешь, что делать. Когда
начнешь раскачиваться, не забывай сгибать локти…
Теперь Барт учился красиво падать. Наверное, благодаря долгим занятиям
другими видами спорта – фехтованием, танцами, вождением – он обзавелся
такими изумительными рефлексами. Томми видел, что Барт никогда не станет
хорошим воздушником, зато сможет мастерски такового изобразить. Он перенял
походку Марио и непринужденно, без всякой искусственности, копировал его
жесты – актер, вживающийся в роль персонажа.
- Уже подбирают актеров для фильма, – сказал Барт в раздевалке, когда
мальчики ушли. – Барри Кэсс хотел играть Регги Парриша – брата Барни и его
ловитора. Его даже вызвали на пробы, но он не подошел.
Томми вспомнил красивого седеющего мужчину, похожего на Джима Фортунати.
- А он разве не староват лет на тридцать?
- В этом бизнесе возраст не главное. Кандидатуру Кэсса отклонили из-за роста.
В нем шесть футов два дюйма, и рядом мы смотримся, как Матт и Джефф[1].
Хотя ловитор обычно бывает крупным парнем. Томми ведь выше тебя?
Марио, вытаращившись на него, рассмеялся.
- Да ты издеваешься. Мне вечно твердили, что я слишком высок для вольтижера.
Ты и я примерно одинакового роста, и каждый из нас дюйма на три выше Тома.
Ридер переводил сконфуженный взгляд с Марио на Томми и обратно.
- Но что-то заставляет его выглядеть крупнее. Я готов был поклясться, что в
ловиторке он казался в два раза больше тебя.
- Все воздушники выглядят большими в трапециях, – пояснил Марио. – Одно из