Барт уже снимался в первых сценах фильма. Марио сказал мальчишкам, что те
могут приходить каждый день – подтягивать то, что выучили за зиму. По какому-
то несчастливому совпадению Анжело сейчас не работал и каждый день, точный, как часы, приходил в зал: курил одну за другой сигареты и не спускал с них глаз.
Как-то Марио, не выдержав, подошел к нему.
- Черт побери, как насчет правила не смотреть без разрешения?
- Здесь может происходить что-то, чего я не должен видеть? – осведомился
Анжело.
Марио, вспыхнув, выпалил:
- Ничего подобного! И убери сигарету!
Анжело, пожав плечами, сигарету убрал, но через некоторое время Томми снова
учуял дым. Впрочем, Анжело, скорее всего, сделал это по рассеянности.
И все же что-то витало в воздухе, и они знали, что Анжело наверняка
перемолвился словечком с Клэем. Тот держался демонстративно недоверчиво и
соглашался присоединяться к Томми и Марио только в компании приятелей.
Как-то днем, когда все были в зале, Тесса шумно скатилась по ступенькам, ворвалась в зал и завопила:
- Мэтт, тебя к телефону! Наверное, тот человек из студии!
К счастью, в воздухе в этот момент никого не было. Марио нырнул в сетку, кувыркнулся через край и грозно направился к девочке.
- Тереза Сантелли, – начал он. – Сколько тебе лет?
- Тринадцать, – пробормотала та, втянув голову в плечи.
- Ты выросла в цирковой семье и не знаешь… Что ж, я объясню простыми
понятными словами, Тесса. Никогда, никогда, никогда не ори, когда кто-то на
аппарате. И если ты еще хоть раз выкинешь что-то подобное, я…
Он осекся и покосился на стоящего в дверях Анжело.
- Ты мне ничего не сделаешь, – надменно заявила Тереза. – Папа тебе не
позволит.
- Может, и не сделаю. Но я скажу Люсии, и посмотрим, что сделает она. А теперь
говори, зачем принеслась сюда с воплями.
- Тебя к телефону, – голос Терезы дрожал от подступивших слез. – Люсия
послала тебе сказать.
- Если бы из-за твоих дурацких криков у нас тут произошел несчастный случай, до
телефона бы еще долго никто не дошел, поняла? А теперь убирайся!
Тереза бросилась к Анжело, взывая к вышестоящему авторитету.
- Папа…
Анжело злился, и трудно было сказать, на дочь или на Марио. Хмурый взгляд
достался обоим.
- Он прав, Тесс. Нельзя кричать, когда кто-то летает, это опасно. Я думал, ты
умнее. Ступай к Люсии, помоги ей в кухне. А ты, Мэтт, не разговаривай таким
тоном с моей дочерью. Если надо, скажи мне, я сам с ней разберусь.
Марио открыл рот для сердитого отпора, и Томми понадеялся, что перебранка
разрядит напряжение, но Анжело добавил:
- Тебя, кажется, звали к телефону. Иди, это, должно быть, что-то важное. Я
здесь присмотрю.
Он взглянул на Бобби, который, стоя на мостике, застегивал на поясе ремень
лонжи.
- Я подержу лонжу, – сказал он и взялся за деревянные рукоятки.
Томми, руководивший с земли, крикнул Бобби:
- Все, пошел!
Подросток прыгнул с мостика, раскачался и нырнул навстречу Филу в ловиторке, но промахнулся, и Анжело отступил назад, замедляя его падение. Другие
мальчики засмеялись. Отпустив веревку, Анжело подошел к сетке помочь Бобби
расстегнуть ремень.
- Не стоит вот так падать на ноги. Даже когда на тебе лонжа. Нужно уметь
машинально переворачиваться на спину и никак иначе.
Томми, слушая, думал: «Как в старые добрые времена, когда он работал со мной.
И остальными…»
Сквозь неприязнь все же пробивалось былое восхищение.
- Клэй, ступай наверх и покажи, как в этой семье учатся падать.
Клэй забрался по лестнице на мостик, взялся за трапецию, раскачался, в самой
высокой точке кача отпустил перекладину, сделал сальто и аккуратно упал на
спину. Когда он поднялся на ноги, Анжело сказал:
- Неплохо. Ты быстро схватываешь.
Потом он знаком позвал мальчишек вниз, и когда Томми тоже приблизился, Анжело уже объяснял искусство правильного падения.
- Если можете, приземляйтесь на спину. Если не получается, сворачивайтесь
клубком и втягивайте голову, как черепаха в панцирь, – он показал. – Тогда удар
придется вот сюда.
Он хлопнул Бобби между лопаток.
- Это как в акробатике? Никакого давления на голову?
- На затылок можно. Но не на переднюю часть. Шея – самое слабое место во всем
позвоночнике.
Анжело взял мальчика за подбородок и легонько толкнул в лоб.
- Упадете на лицо или лоб – и ваша шея переломится, как зубочистка.
Поколебавшись, он добавил:
- Если понимаете, что падаете на лицо, выставляйте руки. Сломаете запястья, но
лучше их, чем шею. Надеюсь, вам этого делать не придется, но все же вы должны
быть готовы пойти и на такое.
Марио, появившись в дверном проеме, внимал с удивлением.
- Именно так я сломал когда-то запястье. Но Анжело прав, в противном случае я
свернул бы шею. Спасибо, Анжело. Как вы все оказались внизу?
- Лекция о правильном падении, – пояснил Анжело. – Надеюсь, ты не
возражаешь.
Марио, рассмеявшись, покачал головой.
- Нисколько. Умение правильно упасть – добрая половина науки полета. Вы
должны знать, достаточно на меня насмотрелись. Так или иначе, на сегодня все, завтра и послезавтра тоже не приходите – мы с Томми будем в Анахайме.
Когда мальчишки ушли переодеваться, Марио сказал:
- Это был Мейсон. Ждет нас завтра к шести гримироваться.
- Будут снимать эпизоды полета? – поинтересовался Анжело. – Что ты
собираешься делать? Кроме тройного?
- Ты видел, как мы работаем над двойным с пируэтом?
- Это чистое самоубийство. Не думаю, что кто-то его делал с тех пор, как
разбился Парриш, – заметил Анжело. – Джо хотел попробовать, но Папаша ему
не позволил. У меня волосы встают дыбом, когда я на тебя смотрю, парень.
- Не знал, что тебе есть до меня дело, – сухо сказал Марио.
- Черт побери, ragazzo! – вспыхнул Анжело. – Думаешь, я хочу, чтобы ты сломал
шею?
Он дернулся к Марио, словно бы желая коснуться, но опомнился и отступил.
- Никакое кино не стоит человеческой жизни. А Люсии и без твоей смерти
проблем хватает.
Он развернулся и молча ушел.
Гримеры установили свой трейлер на краю зимней квартиры Старра. Спустя
долгое время Стелла появилась оттуда такая же рыжая, как Томми, а волосы
Марио обесцветили до невнятного песочного оттенка. Томми, чувствующий себя
неуклюжим в старомодном костюме, вдруг сообразил, что ему все это
напоминает: старую фотографию Летающих Сантелли с Люсией, Джо, Клео и
отцом Марио. Что касается Марио, его вообще невозможно было узнать: он не
походил ни на себя, ни на старый снимок Парриша.
Стелла подергала неудобный ремень на костюме.
- И как женщины умудрялись летать в этих шароварах?
- Люсия же летала, – добродушно сказал Марио. – Ты сама видела на
фотографиях.
Когда они вошли под купол, к ним присоединился Джим Фортунати.
- Готовы, Сантелли? Господи, Мэтт, тебя бы и родная мать не узнала! Классно
выглядишь.
Марио вскинул бровь и хоть чем-то стал похож на себя настоящего.
- «Классно» – это не то слово, которое я бы использовал, но как хочешь. Когда мы
понадобимся?
- Через несколько минут. Сейчас снимают Ридера с публикой. Привезли целую
толпу статистов, и все одеты как в двадцатые годы, – он показал на трибуны.
Большой Купол превратился в цирк времен двадцатых, даже зрителей нарядили
соответственно. Импровизированную съемочную площадку огораживали тросы.
На центральном манеже светловолосый мужчина в серебристо-белом костюме